Я Риккардо Кастелано — Дон одного из самых устрашающих кланов в мире. Сила, власть, контроль — вот что определяет меня. Я привык быть хозяином своей судьбы и судьбы других, подчиняться законам Омерты. Но когда я смотрю на Аличе, все эти привычные правила начинают терять свою значимость. Она словно свет в темном коридоре, к которому я тянусь, несмотря на все предупреждения разума. Мне известно, что зависимость — это слабость и ей не место в жизни такого человека, как я, но все же…
Есть вещи, которым невозможно противостоять: привязанность, эмоции, любовь. Я изучал психологию людей долгие годы и легко могу определить желания и страхи любого. Но вот парадокс: несмотря на все свои знания, я не могу противостоять тому, что Аличе вызывает во мне. Каждый ее взгляд, каждое неуверенное слово, все в ней притягивают меня чертовым магнитом, заставляя забыть о том, кто я есть на самом деле. С каждым днем я все больше и больше ощущаю свою зависимость. Я боюсь потерять контроль и не могу позволить себе стать уязвимым, ведь это может обернуться настоящей катастрофой. Но чем больше я пытаюсь держать свои чувства под контролем, тем сильнее они становятся. Внутри меня идет бесконечная война между разумом и сердцем. Я понимаю, что лучшим решением для меня и для нее было бы отступить, но разве можно противостоять тому, что так глубоко проникает в душу? Ведь каждый раз, когда я вижу ее полные боли глаза или слышу ее тихий взволнованный голос, мир вокруг меня теряет смысл. Мне хочется защитить эту девушку, спрятать от всех, держать в своих объятиях, гладить ее шелковистые волосы, целовать каждый сантиметр тела. Рядом с ней я на краю пропасти. И чем ближе я подхожу к Аличе, тем больше ощущаю эту бездну под ногами. Но как же трудно заставить себя уйти, когда сердце кричит о том, что оно хочет быть рядом с ней…
Не помню, как оказался в ее комнате. Осознал это лишь тогда, когда увидел Аличе на полу: она лежала спиной к двери и не услышала, как я вошел. Девушка устроилась на животе и болтала ногами, словно ребенок. Меня настолько умилило это зрелище, что я почти рассмеялся, но сдержал свой порыв, чтобы остаться незамеченным. Затем, подойдя чуть ближе, попытался разглядеть, чем именно Аличе занимается, и очень сильно удивился, когда обнаружил, что она выводит какие-то знаки прямо на деревянном полу.
— Что ты делаешь? — тихо спросил я, но девушка все равно вздрогнула.
Она развернулась в мою сторону только головой и уставилась так, будто я поймал ее на чем-то незаконном. В серо-зеленых глазах Аличе отразилась неловкость. Она попыталась скрыть свои записи ладонями, но я не дал ей этого сделать. Присев на корточки, я собирался уже коснуться рук девушки, забывая о том, как сильно она не переносит контакты с другими людьми. Но Аличе одернула их сама, нехотя показывая, что она написала. Я попытался разобрать, но у меня не вышло. Честно, ничего не понимал в музыке. Пять линий да скрипичный ключ — все, что я способен был разобрать в напольном художестве Аличе. Я не знал нот и первый раз в жизни жалел об этом.
— Почему пишешь на полу? — мой голос немного охрип после долгих переговоров насчет грядущей встречи с враждующим кланом.
— Т-ты з-забрал мои в-вещи, — хмурясь, произнесла девушка.
— Тебе принести их? — виновато выдал я, совершенно не припоминая, где они могут быть.
— М-мне н-нужны мои нотные т-тетради, — Аличе отвернулась от меня и продолжила выводить знаки на полу. — Я д-должна п-писать музыку.
— Это твое хобби? — меня позабавила серьезность в ее тоне.
— Э-это мой воздух, — все также серьезно ответила она. — Если н-не буду п-писать музыку, н-начну задыхаться.
Улыбаться я перестал. Сомневаться в словах Аличе причин нет. Я знал, что она говорила не фигурально, потому что уже имел неприятное удовольствие видеть, как девушка задыхается. Повторять данный опыт не хотелось от слова «совсем».
— Я принесу твои вещи, и, если тебе понадобится что-то еще, просто скажи. Я куплю.
— М-мне ничего от т-тебя не нужно! — резко подорвавшись с места, почти выплюнула девушка, но, быстро успокоившись, добавила: — П-просто отдай мои в-вещи…
— Аличе, — я встал вслед за ней, раздраженный от ее слов. — В том, что я только что предложил, нет ничего такого.
— Н-неужели? — вторила она моему раздраженному тону.
Аличе явно была не согласна.
— Чтобы ты не попросила, не сомневайся — я смогу себе это позволить, — тем не менее продолжил я. — Одно твое слово, и я могу купить тебе хоть весь музыкальный магазин.
— И з-зачем мне он? — хмыкнула девушка и уселась в одно из кресел.