Это было похоже на гром среди ясного неба. Тогда я в полной мере осознала смысл этого выражения. Общение с Орацио делало меня живой и счастливой. Родные не понимали и не разделяли моих взглядов на жизнь, но Орацио… Он разделял. Я любила проводить время с этим всегда таким серьезным, но при этом очень добрым парнем. Наша с ним дружба вдохновляла, а мое творчество оживало. Я с нетерпением ждала каждой новой встречи. Они были редкими, но такими незабываемыми. Однако моему счастью, естественно, пришел конец.
Ядовитая ненависть прожигала душу каждого из Россо. Мои братья, мой отец — все они знали своих врагов в лицо. Они использовали их фотографии, словно мишени для стрельбы, сыпали Кастелано бесконечными проклятиями. Поэтому, когда мой брат Микеле увидел Орацио рядом со мной, сразу же сложил два плюс два. Его разгневанную физиономию я не могла забыть по сей день.
— Думаешь, Микеле снова станет угрожать мне? — спросил Орацио, когда мы остановились у небольшого здания.
— Тебе не стоит относиться к этому так легкомысленно, Орацио. Ты не знаешь, на что способны мои братья, — тихо произнесла я, с болью в сердце вспоминая все те деяния, которые мне однажды довелось застать.
— Мне прекрасно известно, на что они способны, но они не тронут меня, по крайней мере, сейчас, — парень бегло осмотрел закрытую дверь и начал обыскивать все вокруг нее.
Спустя пару минут он достал ключ из цветочного горшка и с довольным видом отворил ее.
— Но как ты понял, где ключ? — удивилась я.
— Не понять это было бы оскорбительно для меня, — вполне серьезно произнес Орацио и повел меня в тьму маленького здания.
— Что это за место? — разглядывая непримечательные стены, поинтересовалась я. — Ты привел меня сюда, чтобы свершить свою месть, Кастелано?
— Очень смешно, Аличе, — я не видела, как парень закатил глаза, но точно знала, что он это сейчас сделал. — Я вообще-то сейчас пытаюсь разбавить твой тоскливый вечер.
Он провел меня по узкому коридору и установился в одной из комнат.
— Не понимаю, где мы, — задыхаясь от пыли и все еще практически ничего не видя, протянула я.
— Это бывший домик для прислуги, — в следующий миг Орацио стянул белую ткань с завышенного кресла. — Видишь, тут когда-то жили люди.
— И ты искренне веришь, что облако пыли и старое барахло — это то, что способно впечатлить современную девушку? — насмешливо спросила я.
— Я слышал, что здесь жил музыкант.
Что ж, ему удалось привлечь мое внимание.
— Правда? — сразу же оживилась я. — Откуда ты знаешь?
— Мне рассказала одна симпатичная горничная…
— Фу, Орацио, избавь меня от подробностей! — я шлепнула парня по плечу, а он похабно рассмеялся.
— Твое сердце не знало любви, тебе меня не понять, принцесса, — Орацио повернулся ко мне спиной и продолжил скидывать с мебели белую ткань.
— Ты путаешь любовь с сексом, — пробурчала я и принялась ему помогать.
— Это одно и тоже! — возразил Орацио.
— А вот и нет! — воскликнула я.
— Ну конечно, что я ожидал услышать от девственницы? — издевательски произнес парень.
— Видимо, то же, что и я ожидала услышать от бабника, — парировала я.
Наш спор мог бы продолжаться вечность, если бы под очередной белой тряпкой мы не обнаружили то, что интересовало нас больше личной жизни друг друга.
— Пианино! — ахнула я и восторженно подняла крышку.
— Значит, мне не солгали, — задумчиво уставившись на музыкальный инструмент, произнес Орацио.
Я коснулась пальцами клавиш, и чистый мелодичный звук прозвучал в комнате.
— Как прекрасно, Орацио! Я как раз хотела показать тебе последнее, что написала!
Присела на скамью и сдвинулась в сторону, уступая место другу. Он без возражений опустился рядом, готовый внимательно слушать.
— Ранее ты сказал, что мое сердце не знало любви, но ты просто послушай это.
Ласковая, щекочущая мелодия заполнила тьму этого помещения, подобно первому весеннему солнцу. Она походила на нежные ландыши, цветущие в душе человека, который никогда прежде не смел вдыхать их аромат. Она звучала, как детский смех, как учащенное дыхание после неожиданного поцелуя, как взбунтовавшиеся морские волны, как настойчивый шепот ветра. Когда я ее играла, мне хотелось одновременно смеяться и плакать. Чувства водопадом лились из меня. Они будто смешались, заставляя сходить с ума. И я, не возражая, подчинилась им.
— Кто он? — хриплый и взволнованный голос Орацио требовал незамедлительного ответа. — Кто он, Аличе?