— Как Сантино, вправили челюсть? — нехотя спросил я.
— Все нормально, он успокоился, — усаживаясь на край кровати Аличе, произнесла Мими. — Но лучше сегодня не говори с ним.
— Не переживай, я больше не стану бить его, — по сжатым губам сестры я понял, как сильно был не прав. После смерти Орацио Мими близко к сердцу воспринимала подобные драки, чего уж говорить о маме. Ее сердце сжималось каждый раз при виде наших ссадин. — Он разозлил меня…
Глупое оправдание, знаю. Хотя будем честны, Дон Cosa Nostra априори не должен оправдываться и вообще вести разговоры на подобные темы.
— Ему не стоило кричать на Аличе, — все же согласилась со мной сестра. — Ей и так плохо от того, что ты держишь ее дома… Прости, я не должна была этого говорить.
— Все в порядке, принцесса, — успокоил я девушку. — Отчасти я согласен с твоими словами и головой понимаю, что поступаю неправильно, но сердце не может позволить мне ее отпустить.
Мими понимающе кивнула и не стала говорить еще что-либо на этот счет.
— Как думаешь, Аличе и правда была просто подругой для Орацио? — осторожно спросила сестра, рассматривая пальцы на своих ногах.
Этот вопрос тоже волновал меня с момента, как я узнал, что девушка, оказывается, знала моего брата. Конечно, если бы Аличе оказалась женщиной моего погибшего брата, я бы отступил и отпустил ее… Кого я обманываю! Я не собираюсь отступать даже в том случае, если она до сих пор испытывает к Орацио теплые чувства. Мое помешательство на этой девушке сильнее моральных норм. Я готов смириться с мыслью, что она никогда не полюбит меня, и жить с этой мыслью до конца жизни, лишь бы только она была рядом.
— Не знаю, Мими. Эта девушка все еще остается для меня загадкой, — тихо признался я.
— Рик, знаешь, мне кажется, ты слишком многое от нее ждешь. Аличе не похожа на того человека, который легко раскроет тебе все свои карты. Наоборот, она похожа на ту, кто станет делать это в последнюю очередь либо вообще не станет. Думаю, есть вещи, о которых не следует с ней говорить. Ну знаешь, чтобы она не замкнулась еще сильнее.
Все это мне было прекрасно известно. Аличе молчала не просто так. Ей есть что скрывать, есть чего опасаться. Иначе она бы не стала выкидывать свой паспорт в море, не стала бы врать о своем имени и подговаривать мэра. Не стала бы убегать и скрывать свою связь с Орацио. Аличе привыкла быть осторожной — ее и без того ослабленное тело постоянно находилось в режиме выживания. Я знал, что у подобного поведения есть причины. И они заботили меня куда больше того факта, был ли Орацио для Аличе просто другом или кем-то больше.
— Возможно, удержать ее сейчас будет наилучшим решением, — раздался мой голос, нарушая недолго царившую тишину. — Должен же хотя бы один из нас прекратить это вечно бегство.
***
Дата назначенных с La Stidda переговоров приближалась стремительно. Сантино и некоторые мои солдаты, яростно презирающие их клан, не находили себе места. После того, как я чуть не сломал челюсть собственному брату, тот намеренно избегал любых разговоров со мной, кроме рабочих. Было бы глупо с моей стороны вестись на подобную провокацию, поэтому я делал вид, что все нормально и меня все устраивает (впрочем, так оно и было: на самом деле, я давно не видел, чтобы мой консильери так усердно работал).
Поездка в Агридженто и переговоры с La Stidda продлятся несколько дней. К моему сожалению, я не мог отправить посредников и должен был присутствовать лично. Боюсь, иначе могла начаться новая война. Из-за нынешнего положения дел и недавней потери груза младшие боссы настроены очень агрессивно к граничащему клану, а старые обиды лишь подливали масло в огонь. Война сейчас пришлась бы очень не кстати, даже если бы многое решила. Я все равно не могу допустить ее. Мне придется сделать вид, что я согласен с условиями La Stidda, чтобы выиграть нам время и получить доступ к нужной информации, но это не значит, что я собираюсь им следовать.
Я прекрасно помню, что эти ублюдки были напрямую причастны к смерти отца и Орацио. Как Дон Cosa Nostra, я обязан был отомстить. Но в первую очередь я должен защитить свою семью. Даже если это означает наступить себе на горло и потерять гордость. Мне плевать на то, как для других будет выглядеть мой горящий зад, если это сможет защитить семью — я сам прыгну в костер.
— Завтра утром мы уезжаем, — я влетел в столовую, где обедали Мими, Елена и Аличе и обратился к последней: — Собери вещи заранее.
— Это з-значит, т-ты м-меня отпускаешь? — вскочила Аличе из-за стола, чуть ли не давясь своей едой.
— Я сказал, мы уезжаем, а не ты, — холодно подчеркнул я. — Не бери с собою много вещей, мы вернемся через три дня.