— Вы думаете я настолько глуп, чтобы засылать к вам собственную дочь, прекрасно зная, как сильно Cosa Nostra желает смерти всей моей семьи? — сразу же догадался он о ходе моих мыслей.
— Думаю, вы здесь не при чем. Насколько я понял, Аличе разорвала связи с семьей Россо, — я вернулся за стол и разлил виски в два стакана.
Лаззаро выдержал молчаливую паузу, явно раздумывая над ответом, но после все-таки сделал пару глотков алкоголя и сказал:
— Я не стану посвящать вас в дела своей семьи, — сообщил он.
Что ж, иного ответа я от него и не ждал.
— Позвольте мне предложить, Дон Россо, — я осушил свой стакан залпом. — Вашей целью в сегодняшних переговорах было добиться интересной сделки со мной. Вы собирались сдать предателя, который затесался в ряды Cosa Nostra, прекрасно понимая, что эта информация будет мне… Весьма интересна. Затем вы бы потребовали часть наших путей в Агридженто и какое-то время действовали согласно нашим договоренностям. А после старые приспешники La Stidda, которые, к моему большому сожалению, до сих пор остались в Агридженто, сделали бы свой ход. И вы бы добрались до моих людей, а затем присвоили себе свой порт.
Лицо Лаззаро Россо побледнело. Я уже давно раскусил его план, и мне даже не пришлось предпринимать особые усилия, чтобы сделать это.
— Что ж, Дон Кастелано, вам удалось признать мои замыслы, очень похвально.
— Вы не просчитали лишь несколько моментов. Первое — мне известно имя предателя, и, исходя уже из этого, сделка, которую вы собирались мне предложить, автоматически становится бессмысленной, — на этот раз залпом осушил свой стакан уже Россо. — Второе — вы не ожидали увидеть Аличе рядом со мной. И поэтому у вас не было времени придерживаться своего плана. Амато Россо, услышав от одного из местных информаторов о том, что его сестра находится в Агридженто вместе с Доном Cosa Nostra, тут же бросился ее спасать. Вскрывая при этом главный свой козырь, а именно — наличие людей La Stidda в Агридженто.
— Я не смог бы его остановить, даже если бы захотел этого! — стиснув зубы, воскликнул Лаззаро.
— Значит, вы не собирались его останавливать. Почему?
Глава La Stidda, естественно, промолчал, ну а я продолжил делать свои выводы.
— Покинуть организацию для Аличе означало бы смерть. Но, судя по всему, вы не собираетесь наказывать свою дочь, верно? Скорее, наоборот. Вы причастны к ее побегу. Исходя из ваших слов и реакции вашей семьи… Вы заставили Аличе покинуть Италию, потому что хотели защитить, но только вот от чего? — этот вопрос волновал меня больше всего.
— Что, если я скажу вам, Дон Кастелано, что La Stidda на самом деле никак не причастна к смерти предыдущего Дона и вашего брата?
Его слова застали меня врасплох.
— Конечно, Cosa Nostra проще всего было обвинить в их смерти своих давних врагов…
— Они были застрелены на территории La Stidda в тот момент, когда ехали на переговоры с вами! — яростно прорычал я, подорвавшись с места и чуть не снеся стол между нами.
— Все верно. Так оно и было, но кто сказал вам, что именно мои люди убили вашу семью?
— Это. Произошло. На вашей территории, — бросил я весомый аргумент.
— Вы никогда не задавались вопросом, Риккардо, зачем вашему отцу и брату, никогда прежде не имевшим дело с La Stidda, вдруг понадобилось встретиться со мной?
О причине такого глупого поступка я размышлял тысячи раз с самых похорон. Мне всегда казалось странным, почему Орацио? Почему не я, не Сантино? Зачем Дон Валентино взял в тот день своего младшего сына…
Нет. Не может быть. Неужели та встреча имеет какое-то отношение к Аличе?
— Неужели тем, кто настоял на этой встрече, был не мой отец, а Орацио? — озвучил одно из самых худших своих предположений.
— Именно. Шесть лет назад, незадолго до своей смерти, ваш брат позвонил мне и сообщил, что обладает очень важной для моей семьи информацией, — заявил Лаззаро. — Он предложил мне встретиться лично, но почивший Дон прознал обо всем и не захотел отпускать Орацио одного.
— Только не говорите, что та информация касалась…
— Да, — нахмурившись прервал меня Лаззаро. — Она касалась моей дочери.
— Что именно мой брат собирался сообщить вам в тот день? — я ощутил удары собственного сердца, у самой глотки.
Лаззаро Россо бросил на меня взгляд из-под напряженных бровей, явно обдумывая, стоит ли говорить. Но, по всей видимости, мужчина понял, что выбора у него особо не осталось. Поэтому, тяжело выдохнув, он все же произнес то, что раз и навсегда перевернуло мой мир: