— Аличе Россо, окажешь ли ты мне великую честь — стать моей женой и остановить эту войну?
Я сделала шаг назад и едва слышно произнесла:
— Ты шутишь.
— Нет, не шучу, — мужчина произнес это уверенно и, поднявшись с колена, подошел ко мне. — Я хочу видеть тебя своей женой, Аличе. И, клянусь Богом, еще никогда я так сильно никого не желал, как тебя.
— Зачем ты это делаешь? - я не могла заглянуть ему в глаза, лишь ошарашенно смотрела на кольцо с неприлично большим бриллиантом.
— Потому что я хочу тебя, — склонившись надо мной, произносит он своим грубым голосом.
Ноги подкашиваются, и Риккардо, замечая это, придерживает меня за талию. Между нами почти что нет пространства, но мне плохо не от этого.
— Я не та женщина, которая тебе нужна, Риккардо, — воздух между нами накаляется, а место, где его рука удерживает мою талию, горит. -— Со мной тебе будет намного сложнее, чем с любой другой.
— Мне плевать. Я не хочу других.
— Я плохо переношу прикосновения, и меня мало что заботит, кроме музыки, — пытаюсь вырваться из захвата Риккардо, но он лишь усиливает его.
— Я знаю, Аличе, — его вторая рука находит мою, и я не успеваю ничего сделать, как кольцо оказывается на моем безымянном пальце. — Но ничто из этого не способно меня остановить.
—Ты даже не уточнил, согласна ли я, —- таращась на кольцо, тихо возмущаюсь.
Мужчина улыбнулся так ласково и довольно, что я задумалась, не привиделось ли мне.
— За тебя ответило твое тело. Ты больше не боишься меня.
— И что с того? Я просто переживаю из-за войны.
— Тогда почему больше не заикаешься?
— В каком смысле? — я растерянно застыла, пытаясь вспомнить наш разговор.
— Ты не заикаешься с того самого момента, как я встал перед тобой на колено.
Риккардо был прав: за все это время я ни разу не запнулась, но почему?
— Это ничего не меняет, — все равно возразила я.
— Меняет. Очень многое, — он медленно убрал руку с моей талии и заправил выбившиеся из прически волосы. — Я все еще не услышал ответ. Ты согласна стать моей женой, Аличе?
Я, наконец, нашла в себе силы заглянуть Риккардо в глаза и произнесла:
— Этот брак правда способен остановить войну?
— Да.
— Хорошо. Тогда я согласна.
Глава 17
Аличе
Шесть лет назад
— Я согласна! — прошептала я, лежа на старом махровом пледе, и театрально подняла руку вверх.
Орацио, который расположился рядом со мной, рассмеялся и сморщил нос:
— Ты такая выдумщица, Аличе.
— Нет, ты просто послушай! Я, Аличе Россо, согласна отдать тебе свое сердце, свое будущее и…
— Выносить тебе мозги вечность, — драматично прошептал Орацио.
— Придурок! Не видишь, я тренируюсь, — мой тычок полетел ему прямо в бок. Он скорчился и протянул:
— О нет. На меня обрушилась сила любви-и-и…
— Орацио! — я, уже не сдерживаясь, громко засмеялась. Этот парень уже десять минут не давал мне сказать. Мой живот болел от хохота. — Ты мешаешь мне репетировать мою свадьбу.
— Да, это все, конечно, прекрасно. Но… — Орацио заговорчески улыбнулся и поиграл бровями: — …С ке-е-ем?
Я перестала смеяться и обхватила себя руками. Интересно, ему в свете сумерек видно, как мои щеки краснеют?..
Идея прийти в парк и смотреть, как на небе одна за другой загораются звезды, была замечательной. Но Орацио добрался-таки до шампанского и теперь мешал мне мечтать о лучшем будущем. Дурка!
— Не знаю, — соврала я. — Может, с обычным человеком, который живет обычной жизнью. С человеком, у которого все идет своим чередом? Без погони и страстей. Например, юристом или учителем. Или… Скрипачом.
— Почему? — взгляд Орацио на секунду стал очень серьезным. Он всегда так чутко мог углядеть слабость, распознать самое болючее место. — Вернее, я понимаю, о чем ты. Но хотелось бы услышать именно то, что ты чувствуешь.
— Просто хочу, чтобы мой любимый человек забрал меня из этой клетки, понимаешь? Чтобы мы поселились в тихом уютном домике. По утрам я бы готовила ему блинчики, а он бы мне из любви врал: «Дорогая, как это вкусно!» В главной комнате обязательно стояло бы пианино. Оно будет звучать по вечерам для нас двоих. А еще, в далеком будущем, у нас бы появился малыш. Смешной и кудрявый, — я вздохнула и повернулась к другу. — Самая спокойная семейная жизнь. Вот чего я хочу, понимаешь?
Орацио нахмурил брови и медленно кивнул. Я и так знала, что он понимает. Несмотря на долг перед семьей, который он так хочет исполнить, нескончаемые убийства, кровь и жестокие законы тоже его угнетали. Наши души в эти моменты были очень близки — под натиском общей боли.