Я кивнула. Мне бы хотелось сказать, что я не автомат, не кнопка «играть». Что я — человек, и мне нужно хотя бы немного воздуха.
Но я лишь кивнула.
Когда они ушли, я позволила себе сесть на низкую тахту в углу, почувствовав, как шелк платья прилипает к коже. Комната была слишком яркая, слишком белая — как больничный бокс. На стеклянном столике стоял серебристый поднос с апельсиновым фрешем. Я невольно вспомнила Сицилию. Утро, терраса, тетушка Мария. Она всегда готовила сок вручную, используя старую соковыжималку… такая шумная, что будила всю округу.
Палермо… Ход моих мыслей вдруг оборвался. Ведь мне действительно придется туда лететь. Я видела слово «Палермо», слышала его… но только сейчас пришло осознание.
Сицилия.
Я ехала домой.
Боль полыхнула остро, неожиданно, как укол в слабую вену. Я встала. Глубокий вдох, выдох. Плечи расправлены. Губы сложены в искусно натянутую улыбку.
Из-за двери уже звучало приглашение — оркестр готов. Пора выходить.
Я сжала руки в кулаки до побелевших косточек и сделала первый шаг навстречу сцене.
И собственной судьбе.
Глава 3
Риккардо. Палермо. Наши дни.
Все началось с того, чем изначально должно было закончиться. Смерть пришла в дом неожиданно. В моей семье из года в год она приходила только так. В момент, когда все скорбели, я подобно дикому зверю обгладывал кости своих врагов. Безмолвное отчаяние, прожигающая душу ненависть и невыносимое чувство долга. Именно таким оказался восход нового Дона сицилийского клана Cosa Nostra — Риккардо Кастелано. Да, я говорю про мой восход.
Галстук, затянутый в притык на шее, в один из самых жарких дней на Сицилии напоминал удавку. Я потянул узел вниз, чтобы ослабить хватку и встретился с укоризненным взглядом Сантино.
— Мне кажется, в нынешней ситуации следует соблюдать более формальный вид, Рик, — ворчливо заявил он и затянул мой галстук обратно.
— Ты мой консильери, Сантино, а не жена, — взбешенно снял я этот ошейник окончательно и на ходу сунул тому в руки.
— Искренне сочувствую несчастной, которой выпадет такая участь, — хмыкнув выдал он.
Я одарил консильери холодным взглядом и направился дальше. Если бы на месте Сантино сейчас был кто-то другой, он бы уже плавал в водах Тирренского моря, но этому мужчине несказанно повезло родиться моим братом.
— Как обстановка в Агридженто? — приближаясь к порту, тихо спросил я.
— Пока тихо. По крайней мере, от Фабио не было никаких вестей, — догоняя меня, оповестил Сантино.
Фабио Ареско — один из моих Младших Боссов. Он ответственен за дела в Агридженто, но, несмотря на свой неприлично юный для такой должности возраст, справляется преотлично. За последние полгода его часто стал беспокоить граничащий с нами клан La Stidda. Что ж, они беспокоили нас всех, но именно Фабио не спал ночами из-за постоянных территориальных разборок.
— Отправь туда Пьетро, мне неспокойно, — легкий бриз моря обдал наши лица, и я расстегнул пару пуговиц на рубашке, наслаждаясь свежестью.
— Думаю, дядя будет не особо рад этой новости, — высказался брат.
— Я плевал на его мнение. Пусть выполняет то, что ему говорят. Если будет возникать, направь ко мне, — спокойно произнес я и шагнул на борт яхты.
Сантино проследовал вслед за мной. Я ощущал это даже спиной, но все мое внимание было сосредоточено на поднявшемся из каюты Флавио.
— Don, — учтиво поприветствовал меня самый старший из солдат. — Partiamo tra cinque minuti, — «Дон. Выдвигаемся через пять минут».
— Quanto tempo ci vorrà per arrivare? — также на итальянском ответил я ему, а затем взглянул на часы, из-за возникшей ситуации мне пришлось перенести встречу с деловым партнером. «Через сколько будем на месте?»
— «Mezz'ora al massimo, il tempo è buono, — недолго думая, ответил Флавио. «Полчаса максимум, погода хорошая»
Я прикинул, сколько времени у меня будет для того, чтобы добраться до назначенного места, но все равно остался недоволен. С самого утра все шло не по плану. Бесспорно, если ты являешься частью мафии, тебе трудно предугадать все события, но я как всегда настойчиво хотел выделиться. Если бы мой отец узнал, что я обычно пытаюсь спланировать свой день, подобно британской королеве, он бы перевернулся в гробу. Я кивнул солдату и проследовал в каюту, поманив за собой Сантино.
— Кто был главным в ночном рейсе? — уточнил у консильери, как только за ним захлопнулась дверь.