— Это та самая причина, по которой я никогда не смогу быть полностью твоей.
Я стиснул зубы и провел пальцами по обожженной коже, не веря то, что вижу наяву. Небрежно выжженная метка в форме буквы «D» оказалась клеймом, оставленным на теле моей жены.
Глава 21
Аличе
Мрачные лица гостей и расписные стены церкви все еще стояли перед глазами, когда я раздвинула тяжелые шторы, чтобы впустить в комнату немного утреннего света. Не верится, что все это происходит со мной. Я повернула голову в сторону кровати. Спящий глава Cosa Nostra выглядел очень умиротворенно. Лицо мужчины было полностью расслабленным и приняло наивное, даже детское выражение. Интересно, его люди знают, что сильный и страшный Рикардо сопит, как кот, в минуты слабости.
Захотелось рассмеяться от этой мирной картины и нарастающего давления чужого дома, поэтому я поспешила удалиться из комнаты. Кажется, если сейчас дам волю рвущимся наружу эмоциям, больше не приду в себя… А вообще-то я уже давно не знаю, что такое по-настоящему «быть в себе».
Коридоры встретили болезненной прохладой. От чего-то мне захотелось обхватить себя руками и вернуться. В белой сорочке я выглядела, кажется, еще уязвимее и меньше. Было ощущение. что напряжение, повисшее в воздухе этого дома, можно потрогать.
Я догадывалась о причинах. Старая традиция с самого пробуждения не выходила из моей головы. Простынь, на которой сейчас раскинулся глава Cosa Nostra, должна была вынести Джиана Кастелано, чтобы гордо показать всем кровавый след — молодая супруга теперь женщина. Но, естественно, полотно осталось белоснежным и чистым. Эта очевидная вещь, кажется, сумела обеззвучить весь дом.
По дороге на кухню я молилась, чтобы никого не встретить, но как только переступила порог комнаты, в нос ударил знакомый парфюм. Мими.
Девушка сидела, по-хозяйски облокотившись на стол. Она услышала шорканье и с презрением обвела меня взглядом.
— Я думала, ты встанешь раньше, — Мими сложила ногу на ногу.
— Н-не получилось, — я выдавила из себя улыбку.
— Ну да, — девушка хмыкнула. — Для этого просто не было причин.
Пока я пыталась понять, расценивать ли слова Мими как выпад, она поднялась и прошла к плите:
— Сделать тебе кофе?
Я облегченно выдохнула и с благодарностью кивнула. Последнее, чего мне хотелось — испытывать на себе чужое пренебрежение. Хотя я понимала настороженность Мими: все ее эмоции исходили из любви к погибшему брату. И я… Тоже по нему скорбела.
Девушка молча орудовала за плитой. Я почувствовала аромат жареных кофейных зерен, и в душе немного потеплело. Наверное, это остатки воспоминаний о домашнем и светлом.
— Каково теперь быть женой? — кинула из-за плеча Мими спустя несколько минут. Что это, дружелюбие?
— Н-ну… — я растерянно заелозила на стуле. — Н-необычно.
— Ясно.
Девушка развернулась и направилась ко мне с чашкой кофе. Я с благодарностью протянула руку, но что-то в ее взгляде заставило меня вздрогнуть. В моменте чашка покачнулась, и горячие капли брызнули на мою сорочку. На белой ткани расплылись пятна.
Я с грохотом подскочила со стула, в поиске полотенца. Мими со звоном поставила чашку на стол и внимательно посмотрела в мои испуганные глаза.
— Жаль, что оно теперь не белое.
Девушка резко развернулась и вышла из комнаты.
***
Что если… И во сне и в бреду твой образ преследовал меня? Являлся мне самым худшим из кошмаров. Царапал кожу до крови, оставляя невидимые шрамы. Они до сих пор горят и в дождь, и в снег, и в летнюю жару. Я не помню причину, по которой они появились, но точно знаю, насколько они глубокие. Говорят, наше тело — временная оболочка. Говорят, после смерти остается только душа. Ты заставил меня почувствовать это. Ты отделил мою душу от тела, но я по-прежнему жива. Лучше бы ты похоронил меня в тот день. Лучше бы я никогда не знала тебя.
Шесть лет назад
Джела
Ветер в 17 лет — это праздник. Он мирно гуляет в голове, подкидывая идеи, на которые мама бы свысока поджала нос: «Перестань, Аличе».
Да что там ветер. И солнце — праздник, и птицы — праздник. И каждый день жизни — маленький-большой праздник… Я тяжело выдохнула и провела рукой по взмокшему лбу. Нет, все-таки самым большим сюрпризом был бы сейчас легкий мартовский ветерок. Его очень не хватало этой весной.
В музыкальном классе стояла духота. Да такая, что нота «До» складывалась в протяжную и певучую «До-о-о чертиков жарко». Замок на бомбере со скрипом, но поддался, и верхняя одежда небрежно полетела на последнюю парту.
Я не так часто попадала в приключения, по причине того, что мою жизнь настойчиво оберегали. На самом деле, большое чудо, что мне вообще позволили учиться в музыкальном колледже, учитывая тот факт, что все детство музыке я обучалась на дому. Отец строго-настрого запретил посещать музыкальную школу. Да и обычную школу тоже… Для него было проще нанять для меня проверенных учителей, чем заставить солдат следить за своей дочерью все то время, что она находилась за пределами хорошо охраняемого дома.