— Уверяю вас, сеньор Сантино, все мои разговоры с пациентами крайне конфиденциальны, в этом заключается суть моей работы, — нервно оправдывался врач, боясь смотреть в мою сторону.
— Наш семейный доктор очень рекомендовал вас, сеньор, — к его великому сожалению, подал голос я. — Он уже поделился с вами своими мыслями по поводу недуга моей жены?
— Да, Дон Риккардо, ваш врач высказал мне свои предположения о состоянии сеньоры Кастелано, но, боюсь, о них рано судить. Мне нужно лично побеседовать с пациенткой.
— Я могу присутствовать при вашем разговоре? — почему-то с надеждой спросил я, заранее зная, что получу отказ.
— Нет, Дон, боюсь, ваше присутствие может помешать процессу лечения, но я обязательно поделюсь с вами своими мыслями, как только сам определю, с чем конкретно мы имеем дело.
— Не давите на нее, — холодно выпалил я. — Но как можно скорее попытайтесь ей помочь.
— Сделаю все что в моих силах, Дон.
***
В мрачном свете старинной лампы, что бросала тени на стены, словно призраки прошлого, я сидел за своим массивным дубовым столом. Он был окружен роскошной мебелью и картинами итальянских мастеров, запахом старых книг, которые остались здесь еще от предыдущих Донов Cosa Nostra. Я недовольно сдвинул брови, разбирая документы за текущий месяц. Мне не нравились цифры, которые я видел. Они были меньше обычного, но это означало лишь то, что я очень критичен к своим людям, а не то, что наш бизнес терпел крах. Деньги, безусловно, всегда заботили меня больше всего, но сейчас я испытывал ярость по другому поводу.
Меня заботила моя жена, а именно клеймо, которое я обнаружил на ее теле в нашу первую брачную ночь. Как и ожидалось, Аличе не стала рассказывать мне ни кто решил изуродовать ее безупречную кожу, ни по какой причине. Мне оставалось лишь догадываться и перебирать всевозможные варианты, начиная от шаек и организаций на букву Д, заканчивая мужскими именами. Список получался приличный. Но я поклялся себе, что найду тех или того, кто сотворил с Аличе подобное.
Наши отношения не сдвигались с мертвой точки даже после свадьбы. Единственное что изменилось — мы стали спать вместе. Каждый день. Каждую чертовски мучительную для меня ночь. Ложиться с Аличе в одну постель, не имея возможности даже обнять ее, становилось пыткой. Я не хотел склонять жену к тому, чего она всячески опасалась. Я планирую прожить с ней жизнь, а не травмировать ее и без того травмированную голову. И все-таки, как же она прекрасна. Даже когда прячет руку под подушку и бормочет что-то во сне. Наблюдать за тем, как моя жена спит, уже становилось ритуалом. Ей не следует знать о моем помешательстве. Иначе это принесет лишь только новое недопонимание. А это последнее, чего я сейчас хочу.
Сантино наконец-то начал смягчаться по отношению к Аличе. Подозреваю, что его сильно задела история с Орацио и отчасти брат начал сочувствовать моей жене. Мама и Елена тоже испытывали к девушке жалость. Мы все понимали, через что она могла пройти, но не произносили это вслух. Лишь только Мими затаила на Аличе обиду и игнорировала ее с того самого момента, как узнала, что она Россо. Но теперь все это не имело смысла. Теперь Аличе — Кастелано. Она моя жена. Одна из нас. Она моя. Мими придется смириться и справиться со своими чувствами. Я уверен, когда-нибудь это обязательно произойдет.
Дверь приоткрылась и в кабинет зашел мой Младший Босс Фабио Ареско. С недавних пор он обосновался в Палермо, ведь Агридженто перешло во владения La Stidda. Я намеревался сместить Пьетро с должности Андербосса, поскольку он пошел против меня и организации. Мой дядя перешел черту и был жив лишь по причине того, что недавно прошла моя свадьба и я не стал омрачать этот праздник очередным кровопролитием. Сейчас Фабио активно готовился к вступлению на должность, а я готовился к внутренним разборкам. Все-таки приспешников у Пьетро Кастелано было достаточно, чтобы действовать мне на нервы.
Я поднял голову и посмотрел на своего Младшего Босса. Обычно всегда собранный Фабио выглядел непривычно бледным. Его глаза светились тревогой. Такой, что я сразу же заподозрил неладное.
— В чем дело, Фабио? — опасливо поинтересовался я.
— Дон, — хрипло произнес Ареско и голос его напомнил мне шорох листьев в преддверии шторма. — У меня срочные новости для вас.
Я насторожился еще сильнее и холодно выдал:
— Говори. Что случилось?
Ареско подошел ближе, лицо его вытянулось, подобно струне.
— Каморра нарушили мирное соглашение. Они начали агрессивные действия на нашей территории в Мессине. — словно удар грома раздался в тишине кабинета.
Я резко выпрямился и, закипая от ярости, прохрипел: