— Что ты имеешь в виду? Их же не интересовали наши дела.
Фабио вздохнул, собираясь с мыслями.
— Я только что получил информацию от Райля. Каморра начинает нападение на наши точки и склады… Они пытаются установить контроль над улицами. Это не просто случайность, Дон. Они явно намерены показать свою силу.
— Но почему именно сейчас? — недоумевал я.
— Думаю, это может быть связано со слиянием Cosa Nostra с La Stidda. Возможно, Каморра боится, что мы объединимся против них, — внес свои предположения Ареско.
Я подошел к окну, в котором Палермо начинал дремать под покровом темноты. Если ничего не предпринять, то и этот город может превратиться в адское пекло. Допустить это — означает подвергнуть свою семью опасности.
— Мы не можем позволить Каморре разжигать войну на нашей территории. Если мы не остановим их сейчас, они не остановятся ни перед чем.
— Каковы ваши указания? — спросил Фабио. Его тон был полон решимости.
Я повернулся к нему с выражением лица, которое могло бы заставить даже самых смелых трепетать, и спокойно дал распоряжение:
— В первую очередь, нужно обеспечить безопасность моей семьи. Пусть Флавио перевезет женщин на базу и удвоит охрану.
Фабио кивнул.
Я стянул свой пиджак со спинки кресла и, накинув на плечи, стремительно покинул кабинет. Ареско направился следом.
— Сантино! — крикнул я, оказавшись в коридоре.
И где только черти носят моего консильери?
Но брат не заставил себя долго ждать. Мы пересеклись с ним на лестнице, и вид у него тоже был взъерошенный.
— Я так понимаю, ты уже в курсе происходящего? — догадался я.
— Да, Райль только что мне звонил… — хмурясь, подтвердил брат.
— Иди разбуди женщин, Флавио отвезет их на базу, — приказал я.
— Я видел Аличе внизу. Она все еще играет, — предупредил он.
Я удивленно взглянул на часы. Три часа ночи. Не похоже на нее.
— Хорошо, я сам ее предупрежу, разбуди остальных.
Сантино удалился выполнять приказ, а мы с Фабио продолжили свой путь по бесконечным коридорам и лестницам моего особняка.
— Райл уже знает, кто за этим стоит? — застегивая манжеты от своей рубашки, между делом спросил я у Младшего Босса.
— Да, — тут же отозвался он. — Это Даниэле Капуччо. Его видели в Мессине.
— Вот ублюдок, — не сдержался я. — И что же он задумал?
— Пока непонятно, но Райль следит за ситуацией.
Мы спустились с парадной лестницы и эхо наших голосов смешалось с игрой Аличе.
— Если бы твой брат действительно следил за ситуацией, этого бы не произошло! — возмутился я. — Как еще, по-твоему, Даниэле Капуччо смог оказаться на нашей территории?!
Мелодия резко прервалась, протяжные ноты сменились самыми низкими так, будто сам рояль рухнул.
Я обеспокоенно повернулся в сторону жены, предчувствуя неладное.
Лицо Аличе посинело, а глаза девушки остекленели. Я бросился к ней, забыв обо всем и крикнул Фабио:
— Принеси воды и вызови дока, сейчас же!
Младший Босс метнулся в сторону кухне, а я еле как подоспел и поймал падающую на пол девушку.
— Аличе, птичка моя, что с тобой?
Ослабевшие руки жены сначала впились в мое тело, а затем оттолкнули его.
— Не трогай меня! Не трогай меня! Нет, пожалуйста, не трогай меня! — утробно закричала она, захлебываясь в собственных слезах.
— Аличе, успокойся! — успокаивая жену, прохрипел я. — Дыши, тебе нужно дышать.
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, не надо, отпусти меня! Я никому ничего не скажу! Пожа-а-алуйста…
— О чем ты, Аличе? — тряся ее за плечи и пытаясь привести в чувство, спросил я. — Аличе, ответь!
Но это было бесполезно. Аличе не откликалась. Она будто бы не слышала и не видела меня, а цеплялась за свой собственный, неизвестный мне кошмар.
Я отобрал у подоспевшего Фабио воду и выплеснул в лицо девушке, стуча по щекам.
Ее лицо перестало быть синим и стало просто испуганно бледным. Грудь Аличе тяжело вздымалась вверх-вниз. Каждый вдох и выдох давались ей очень мучительными.
— Ты ведь с самого начала все запланировал, да?! — истерично выдала моя жена и захихикала.
Фабио настороженно уставился на нее, но мне было плевать. Я боялся, что Аличе снова начнет задыхаться.
— Дон, мы можем вколоть вашей жене успокоительное, — осторожно предложил он.
— Замолчи! — перебил Фабио я, не отрывая своего взгляда от девушки. — Пусть говорит.
— Опять ты заставляешь своих людей издеваться надо мной. У самого-то кишка тонка, — смеясь и плача одновременно, продолжила Аличе.