— Вито Ареско, — медленно протянул он, улавливая недовольство в моем голосе. — Ты подозреваешь его?
— А есть повод? — я сел в ближайшее кресло и откинулся на спинку, размышляя о произошедшем.
— Мне непонятно, почему Райль отправил его в Трапани. В Мессине он пригодился бы больше, — признался брат. — Думаешь, они что-то затевают?
— Сомневаюсь, что взаимоотношения в семье Ареско как-то связаны с потерянным грузом, — уверенно выдал я. — Думаю, дело в La Stidda.
Несомненно, опять они.
— У них нет доступа к нашей территории! — гневно сообщил мне он и так очевидное.
— Значит, у них появился свой человек на нашей территории.
Сантино стиснул зубы. Его взгляд метался по всей каюте. Для консильери он был слишком несдержан. Неудивительно: Дон Валентино никогда не готовил брата на эту должность, на его место должен был вступить Орацио. Признаюсь, я сам, когда только стал Доном, планировал сделать Сантино Младшим Боссом, но позднее понял, что не могу подпустить никого так близко к себе, кроме него. Поэтому, теперь он занимал должность моей правой руки.
— Успокойся, — приказал я ему. — Сейчас неподходящее время для истерик.
Брату не понравился мой тон, но он не подал виду, что чем-то недоволен и молча сел рядом со мной.
— Мы потеряли три миллиона долларов, — свесив голову, констатировал Сантино. — Сколько еще убытков нам принесут La Stidda?
— Где сейчас Вито? — не поддаваясь меланхолии консильери, спросил я.
— Он на месте, ждет тебя, — безразлично сообщил он.
— Вот и отлично, — я поднялся с кресла и проследовал к выходу. — Пусть ждет дальше. Едешь без меня. Доложишь все вечером, у меня другие дела.
— Рик, ты издеваешься? — вскочил он следом.
— Мне, по-твоему, заняться нечем? — свирепо спросил я.
Сантино тут же замолк и отступил на шаг назад, подобно запуганной лани. Он не знал как это — возражать мне.
— Тебе ведь известно, что для нас сейчас в приоритете, — сдерживая холодную ярость, почти выплюнул я, но, быстро успокоившись, спросил: — Ремо сейчас в Трапани?
— Да, — хмуро подтвердил консильери.
— Вечером чтобы был здесь, — отрезал я. — Пусть объяснится, какого хрена он допустил утечку. Жду от него очень подробный отчет.
— Понял, — разглаживая возникшие на лбу морщины, выдохнул Сантино. — Мне что сейчас делать?
— Едешь сейчас к Вито, смотришь обстановку. Если заметишь что-то подозрительное, действуешь по ситуации. Потом тащишь его задницу в аэропорт, встречаете там Ремо и втроем едете ко мне. Достаточно понято?
— Да, босс.
— Я понимаю, что La Stidda — больная тема для всех нас, — смягчившись, сказал я. — И я знаю, что ты винишь себя за произошедшее и жаждешь вендетты. Но в первую очередь ты мой консильери, Сантино. Я рассчитываю на ясность твоего разума. Не заставляй меня жалеть о принятом решении.
— Я разберусь со всем, — уверил меня брат, а затем попросил: — Не едь один.
— Возьму Флавио, справитесь без него?
— Справимся.
— Buona fortuna, fratello, — напоследок бросил я и покинул каюту. «Удачи, брат».
***
Звон бокалов, поднятых в мою честь, изрядно раздражает. Сейчас не самое подходящее время для праздников, но попробуйте объяснить это моей чересчур заботливой и своевольной сестре.
— С днем рождения, братик! — не успел я зайти в собственный дом, как Мими тут же бросилась мне на шею.
Я поцеловал сестру в лоб, но мой взгляд был сосредоточен на гостях: политики, миллионеры, предприниматели, члены группировки и их жены, — этот список можно перечислять бесконечно.
— Мими, обращайся к Дону уважительно, хотя бы при посторонних, — проворчал Сантино.
— Не трогай ее, — возразил я. — Пусть делает, что хочет.
— Как тебе праздник? — хватая меня под локоть, пролепетала она. — Мы с мамой очень старались.
— Спасибо, принцесса, все чудесно, — тем не менее сказал я.
— Тебе нужно поприветствовать гостей, — еще сильнее вцепилась в меня Мими. — Здесь мэр Лос-Анджелеса, он очень ждет тебя.
— Не сейчас, Мими. У нас с Сантино срочные дела, я поприветствую гостей чуть позже, — сдержанно говорю я, вырываясь из хватки сестры.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает она, а затем, будто о чем-то догадываясь, выдает: — Я все хотела спросить, почему Ареско тут уже несколько дней.
— Мими, перестань, — сурово обрываю ее.