— Какая ты наивная, любимая, — он возвышался надо мной, и я впервые ощутила разницу в нашем росте. Даниэле ничего не стоило прибить меня одним ударом. Как и полагалось члену мафии, парень был сложен недурно и имел идеальную физическую подготовку.
Как же я могла не заметить этого раньше? Зачем скрипачу такие мышцы, Аличе? Ты хоть раз задумывалась об этом, пока была с ним?
— Я не собираюсь отпускать тебя, любимая, — продолжил он, вырывая меня из своих мрачных мыслей. — У меня на тебя бо-о-ольшие планы. Грандиозные, я бы даже сказал.
Его рука медленно опустилась на мою талию, обхватывая ее с такой силой, что я почувствовала боль в ребрах. Это было странно, но я больше не испытывала трепет от прикосновений Даниэле. Я чувствовала в них опасность. Его касания жалили. Мне хотелось оттолкнуть парня, но при всем желании я бы не нашла в себе столько сил, чтобы сделать это.
Он склонил свое лицо к моей шее и обдал ее горячим дыханием.
— Ммм, как же давно я хотел это сделать, — заявил Даниэле, оставляя на моей коже влажный след.
— Д-Даниэле, п-пожалуйста, н-не надо, — я понимала, к чему все шло. И мое сердце рассыпалось на тысячу мелких осколков, словно хрупкое стекло, падающее на холодный каменный пол.
Я чувствовала, как кромешная темнота тянет меня в свои мрачные объятия. Мой мир заметно рушился под ногами, заставляя проваливаться в бездну. Даже если я выберусь отсюда, уже никогда не смогу быть прежней.
— Не нравится? — рассмеялся Даниэле, продолжая касаться моего тела везде, где ему вздумается. — Хотела бы, чтобы на моем месте был кто-то другой? Возможно, твой дорогой друг Орацио?
— Орацио н-никогда бы т-так не п-поступил со м-мной! Н-не приплетай его сюда! — я начала колотить его кулаками в грудь, чтобы вырваться, но Даниэле схватил меня за запястья, оставляя на коже следы от своих пальцев.
— Да, я знаю, ты всегда защищала его. Всегда была на его стороне, несмотря на то, что я был твоим парнем, а не он, — взгляд Даниэле стал собственническим и безумным.
Он резко толкнул меня на кровать, настолько сильно, что я почувствовал спиной пружины матраса.
— Этот ублюдок всегда мешал мне. Мешал нам быть вместе, — он возвысился надо мной и достал из кармана своих брюк веревки, а затем начал привязывать мои запястья к изголовью кровати. — Но теперь он не сможет помешать нам. Теперь никто не помешает нам.
Его слова заставили меня напрячься. Я замерла, когда он привязывал мои ноги. Прекращая свои попытки сопротивляться.
— Ч-что это з-значит? Ч-что ты с-сделал с Орацио? — сердце начало стучать в горле, предчувствуя неладное. Нет. Он не мог. Орацио — один из Кастелано. Каморра ни за что бы в жизни не стала бы так рисковать.
— Он мертв, — произнес Даниэле, и его слова, словно молот, ударили по моей голове. — Я лично выстрелил ему в голову.
Внезапно мир вокруг меня перестал существовать. Все, что я слышала — это свист сквозняка, пробирающийся сквозь щели в стене.
— Ты в-врешь, э-это ложь, — мои губы дрожали, а слезы градом катились по щекам.
— Не веришь, — улыбнулся Даниэле своей жестокой улыбкой. — Что ж, возможно, это заставит тебя поверить.
Парень начал активно искать что-то в своем телефоне. Его раздраженный взгляд сменился удовлетворенным. И он повернул ко мне экран, демонстрируя один единственный снимок.
То, что я увидела на нем, навсегда запечаталось в моей памяти. Оставляя самый глубокий шрам в моем сердце.
Пустые, безжизненные глаза Орацио смотрели в вечность. Его голова насквозь была прострелена одним точным выстрелом. Кровь и части его мозга разлетелись по всему салону автомобиля, оставляя следы на бежевых сидениях.
Я взвыла, молясь о том, чтобы все это было неправдой. Но это точно был Орацио. Это точно был мой друг. Вот его любимая цветная рубашка и кулон с ключиком, который я подарила его на последний день рождения. Он очень дорожил этим подарком и носил, практически не снимая. Даже если бы от его лица ничего не осталось, я бы все равно узнала его. Узнала бы эти длинные пальцы, на которые смотрела всякий раз, когда он выдавал свои гениальные мелодии. Узнала бы его татуировки, родинку на левом предплечье…
— Не пойми меня неправильно, любимая, я не собирался убивать твоего дорогого друга. Да, он бесил меня, но не настолько, чтобы из-за этого вступать в конфронтацию с Cosa Nostra сейчас, — Даниэле убрал телефон и разочарованно выдохнул. — Этот придурок сам виноват в своей смерти. Он каким-то образом выведал, кто я такой, и собирался сообщить твоему отцу о моих план. Мы подкараулили в тот самый момент, когда он ехал на базу в La Stidda, и пристрелили его вместе с его отцом.