Голоса за дверью затихают, мои плечи напрягаются, но я игнорирую это.
— Это все сон, просто сон, Аличе, — едва слышно повторяю я, словно молитву.
Мелодия обрывается, я отчетливо слышу приближающиеся шаги и вжимаюсь в угол кровати.
— Это все сон, просто сон, Аличе, — в последний раз произношу я.
Шаги затихают. Но я знаю, монстр здесь. Он пришел за мной. Он ни за что не оставит меня. Слезы стекают по щекам, тошнота подступает к горлу. Скрип двери заполняет комнату.
Даниэле возвышается надо мной. Взгляд его, полный презрения и недовольства, пробегается по всему подвалу. Я с надеждой заглядываю в его глаза. Пожалуйста. Пожалуйста. Не молчи, молю тебя.
— Г-где? Где он? М-мой м-малыш. П-почему ты н-ничего не говоришь? — с большим трудом спрашиваю я, раскачиваясь на кровати.
— Мой сын мертв, — холодно отрезает Даниэле без тени эмоций на лице. — Ты оказалась непригодной даже для такой банальной вещи как деторождение. Вини себя в его смерти.
После этих слов Даниэле покинул меня.
А в моей голове словно сработал переключатель.
Мой малыш.
Мой бедный малыш.
Мой бедный сынок.
Я оплакивала его всю ночь, а потом…
Потом я все забыла.
Так бывает, когда мозг больше не способен справляться с болью. Он начинает выстраивать защитные механизмы и сам выбирает, что тебе помнить, а что нет.
Я провела последующие четыре месяца словно во бреду. Мою чувства исчезли напрочь, а сознание пошатнулось. В один из таких бредовых дней несколько мужчин надели мне на голову мешок и вывезли на какой-то склад. Они избивали меня по очереди, называя падшей женщиной. Затем пришел Даниэль и приказал им держать меня за руки. Разгоряченное железо коснулось моей кожи, оставляя на ней клеймо. Одну четкую и такую ненавистную букву Д.
Даниэле.
Я кричала и кричала, но боль никак не отступала. Из обожженной кожи не переставая сочилась кровь.
— Ты больше не нужна мне, Аличе Россо, — с высоты своего роста сообщил Даниэле.
Я сидела на коленях в грязи и с ненавистью взирала на него.
— Игры с тобой в семью мне до скуки надоели, — он сел на корточки напротив меня, чтобы я лучше слышала его голос.
— Но не обольщайся: то, что я тебя сейчас отпускаю, не значит, что ты можешь принадлежать кому-то другому, — Даниэле склонился над самым моим ухом и прошептал. — Ты моя. Только моя. И пусть это клеймо всегда напоминает тебе об этом.
— У-ублюдок! — я попыталась плюнуть, но тут же получила удар в лицо.
Игла от шприца вонзилась в руку. Это был какой-то препарат, от которого сразу же потянуло в сон. Я вырубилась, в последний раз проклиная Даниэле Капуччо.
А затем меня просто выбросили в самом центре Джелы.
Глава 25
Риккардо
Отсутствующий взгляд Аличе напомнил мне первый день нашего знакомства. Она разговаривала с психиатром спокойно, без запинок. Ее обычно расслабленные плечи демонстрировали идеальную осанку.
— Так значит, сеньора Кастелано, вы утверждаете, что ничего не произошло. И вам просто так стало плохо? — спросил врач.
Аличе кивнула.
— Все верно. Я в порядке.
Но я прекрасно понимал, что моя жена врала. Что-то точно произошло минувшей ночью. И, кажется, я догадывался, что именно.
— Как вы чувствуете себя сейчас? — грузно выдохнул доктор, думая, что он тоже прекрасно понимает, что девушка недоговаривает. — Может быть, есть какие-то жалобы?
Аличе со всей силы сжала мою ладонь. Кажется, это был первый раз, когда жена сама прикоснулась ко мне.
— Нет. Все хорошо. Мне просто нужно немного отдохнуть.
Мое сердце трепетало от ее ровного и уверенного голоса. Он действительно был особенно прекрасен, когда Аличе не заикалась.
Я аккуратно перевернул ее ладонь и, нежно касаясь, начал гладить костяшки ее пальцев другой рукой. Уголки губ Аличе приподнялись в легкой улыбке, и я растаял от этого милого жеста.
Тем временем доктор назначал ей очередные лекарства и что-то записывал в свой блокнот.
— Вам нужно пропить курс некоторых лекарств. Они улучшат ваш сон и предотвратят возможные приступы.