— Спасибо, — коротко произнесла Аличе и больше не стала ничего говорить.
Психиатр удалился и пообещал, что проверит ее через несколько дней. Мы остались наедине в неловком молчании, и Аличе все никак не хотела отпускать мою руку.
— Прости, из-за меня столько проблем, — с горькой усмешкой произнесла она.
— Тебе не за что извиняться, Аличе. Ты — моя жена. Твои проблемы — мои проблемы, — мягко протянул я.
— Кажется, у Cosa Nostra сейчас тяжелые времена, — перевела тему девушка и убрала свою руку. — Я слышала твой вчерашний разговор с Фабио…
— И именно из-за него тебе стало плохо, — поспешно добавил я.
Аличе опустила взгляд. Он мне показался каким-то чересчур затравленным.
Я склонился к жене и начал издалека, боясь причинить боль словами, которые собирался произнести:
— Когда тебе стало плохо, ты произнесла имя. Оно… как-то связано с твоим прошлым?
Я внимательно посмотрел на Аличе. Она встретилась со мной взглядом, и этот взгляд сказал о многом.
— Да, — кивнула она в подтверждение своих слов. — Думаю, я все вспомнила.
Неожиданное признание Аличе встало у меня поперек горла. Я напрягся, чувствуя, как вены на висках пульсируют. Мой пазл медленно складывался.
— Так значит, у твоих монстров были имена. А именно — Даниэле Капуччо.
Услышав упоминание своего мучителя, Аличе вздрогнула.
Что-то внутри меня тут же заликовало. Ведь теперь все становилось гораздо проще. Даниэле Капуччо. Теперь я знал имя ублюдка, который сломал мою женщину. Знал, кто стоит за смертью моих близких. Теперь мне было кому мстить и кого обвинять. Но я… Я все равно не мог быть полностью удовлетворен, поскольку женщина, которую я любил больше всего на свете, до сих пор страдала.
— Ты боишься не меня, Аличе, ты боишься того урода, который сделал это с тобой, — пропуская ее волосы сквозь пальцы, тихо произнес я.
— Я знаю, но…
— Но ты не можешь доверять, верно? — догадался я. — Тебе не нужно говорить мне об этом, птичка. Я давно все понял.
— Рик…
Мое имя из ее уст звучало особенно нежно и трепетно.
— Тише, Аличе, не говори, — успокаивающе произнес я и притянул жену к своей груди. — Не начинай разговор, к которому ты не готова.
Аличе не ответила. Просто вдохнула мой аромат и начала тихо плакать. Мне хотелось, чтобы она выплакалась. Хотелось, чтобы она разделила момент своей боли вместе со мной.
— Ты имеешь право молчать, ты имеешь право бояться, ненавидеть, — я гладил девушку по спине, словно маленького ребенка. — То, что он сделал с тобой… Ты не виновата в этом.
— Если бы я только была умнее…
— Дело не в твоей глупости, — я осторожно разорвал объятия и заглянул жене в глаза. — И точно не в твоей беспомощности. Дело в жестокости, Аличе. Человек, который причинил тебе боль… Это он должен чувствовать себя виноватым.
— Нет, нет, нет! — начала она болтать головой в разные стороны, словно заведенная. — Это я во всем виновата! Это из-за меня Орацио убили!
Ее тихий плач перешел на рыдания. И мне, главе самого жестокого преступного клана в мире, захотелось заплакать вместе с любимой.
— Да, Аличе. Да. Виноват он, а не ты.
Но мои слова больше не доходили до девушки. Она очень долго плакала, будто бы проживала свою боль с самого начала. А затем, окончательно вымотавшись, уснула прямо на мне.
Я уложил ее в кровать, накрыл одеялом, поцеловал в лоб и тихо прошептал:
— Я люблю тебя, Аличе. Я никогда не сделаю тебе больно. Поэтому, пожалуйста, позволь мне любить тебя.
***
Чему быть, того не миновать. Каморра все же объявила войну Cosa Nostra. Не знаю, что двигало Даниэле, когда он принимал такое рискованное решение. У Cosa Nostra всегда было больше сил и власти, чем у других организаций. Обычно кланы избегали прямой конфронтации с ней, а большинство вообще мечтали о сотрудничестве. Сейчас, когда клан Риккардо объединился с La Stidda, у них появилось еще большее преимущество, чем раньше. Возможно, здравый смысл уже давно покинул наследника Каморры, а, возможно, новость о нашей свадьбе с Риккардо окончательно свела Даниэле с ума. Он всегда считал, что я его. И только его. Даже оставил на коже клеймо с инициалами своего имени. Не сомневаюсь, сейчас он был в ярости и думал о том, как бы поскорее вонзить пулю в голову моего мужа.
Место, в котором я пребывала вот уже несколько дней, оказалось секретной базой Cosa Nostra. Здесь повсюду сновали солдаты, и в каждом углу были развешаны камеры. Пуленепробиваемые окна, железные стены, ворота размером с целый дом в колючей проволоке. Сначала мне даже показалось, что Риккардо решил сдать меня в психушку. Но я успокоилась сразу же, как увидела Елену, Джианну и Мими.