Мужчина скептически посмотрел на меня, наверняка думая о том, откуда у такой девушки, как я, могут быть знакомые в подобных элитных кругах, но лишь кивнул головой в знак согласия.
— Называйте меня просто Аличе. Будем считать, это мой сценический псевдоним.
— Конечно, дорогая, не переживайте, я выполню вашу просьбу.
Еще какое-то время я наблюдала за тем, как мэр приветствовал людей и заводил с ними беседы на различные политические темы. Все они даже не замечали меня. Я не жаловалась — это был лучший из всех возможных вариантов. На какое-то время даже успокоилась, но ощущение надвигающейся опасности не покидало. Сомневаюсь, что в этой части страны будут присутствовать мои родственники и кто-то из их приближенных. Однако если кто-то меня узнает, могут возникнуть большие проблемы…
Праздник все никак не начинался. Виновник торжества, по словам мэра и его собеседников, задерживался, а гости все прибывали и прибывали.
— Аличе, будь добра, повесели гостей, — осторожно касаясь моего плеча, велел мэр.
— Вы хотите, чтобы я сыграла что-то конкретное, сэр? — уточнила я у Майкла.
— Хм, дай-ка подумать, Диего говорил мне, что ты талантливый композитор. Сыграй что-нибудь из своего, — удивил меня мужчина своей просьбой.
— К-конечно, — стушевалась я, но проследовала к роялю.
Идеально отполированный корпус музыкального инструмента под ярким светом изысканных люстр блестел, чуть ли не ослепляя. Я осторожно присела за рояль и нерешительно открыла крышку. Ноты мне не требовались. Даже не было мыслей брать их с собой в поездку. В оркестре существовали строгие правила, но обычно, когда я играла одна, в нотах практически не нуждалась. Попросив у одного из официантов стакан воды, я разминала пальцы. Обычно, легкость появлялась сразу же после нескольких упражнений, но сегодня я изрядно нервничала и времени на разминку понадобилась больше.
Рояль был совершенно новый — отчетливо ощущался запах дерева. Это восхищало еще больше, чем цена инструмента. Пока я раздумывала над тем, какую же из своих композиций сыграть, краем глаза заметила Мими. Девушка возвращалась в зал и выглядела очень печальной. В ее глазах отражалось беспокойство и хорошо знакомый мне страх. Солнечная на первый взгляд девушка хранила в себе глубокую скорбь. И эта скорбь захлестнула меня настолько сильно, что я, больше ни о чем не думая, начала играть.
Чувствительные клавиши встретили мои пальцы с любовью. Звук заполнил зал и ощутила всем телом, как сотни взглядов устремились на меня. Я написала эту мелодию давным-давно и практически никогда не играла. Ведь в этой музыке я спрятала не просто ноты, а свою собственную боль, свою собственную историю, которую давно позабыла и никак не могла вспомнить. Диего, однажды услышав мелодию, назвал ее «Крик». И не ошибся. Потому что каждая ее нота звучала именно так.
Когда прозвучал последний пассаж, и я закончила играть, раздались громкие аплодисменты. Поднявшись с места и поклонившись публике, я не решилась посмотреть в глаза кому-либо. Почему я выбрала именно эту мелодию? Потому что увидела в Мими себя? Или потому что спустя много лет находилась на Сицилии? Не знаю. Мое тело ведет себя крайне странно с момента, как мы приземлились на материк. Не помню, когда в последний раз так свободно говорила с кем-то, как утром говорила с Майклом Дэвисом. От чего-то я не видела угрозы в нем. Наоборот, пыталась зацепиться за мэра Лос-Анджелеса, как за спасательный круг. В море под названием Италия, я не просто тонула, я захлебывалась и возвращалась к жизни, чтобы захлебнуться снова.
От спутанности своих мыслей и голосов возбужденной публики, я уставилась перед собой. И вдруг заметила две небольшие буквы. Р. К. — такими были инициалы, вырезанные над логотипом компании Steinway&Sons. Интересно, эти инициалы принадлежали другу мэра? От размышлений меня отвлекло странное жжение в затылке. Я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и от него по всему телу побежали мурашки.
Это ощущение все никак не отпускало меня, и, несмотря на, то что обычно избегаю прямого контакта с людьми, я подняла свою голову и вздрогнула.
Высокий мужчина, одетый в дорогой костюм, улыбался мне. Он буквально излучал ауру власти. Пока все присутствующие неустанно на него пялились. Мужчина двинулся ко мне, словно хищник. Каждое его движение говорило о силе, которой он обладал. Но мне было плевать на блеск его ботинок, дорогие часы и на то, как он двигался. Я не могла перестать смотреть на его светло-карие, точно янтарь, глаза, ведь они напоминали мне те, которые я никогда не смогу забыть. Мужчина остановился передо мной и начал разглядывать так, будто бы я была его собственностью. Ему не надо было представляться, потому что я и так знала, что за человек сейчас стоит передо мной. Я оборвала наш зрительный контакт и с ужасом взглянула на инициалы, высеченные на рояле. Р. К. — Риккардо Кастелано, Дон Сицилийского клана «Cosa Nostra».