И её собственное тело, о, предательское, живое тело, отозвалось. Не мыслью, не протестом, а мгновенной, влажной, стыдной волной тепла, которая разлилась в самом низу живота, между ног. Это было признание, которое было страшнее любой его угрозы. Признание в том, что она — не просто жертва. Она — соучастница этого безумного напряжения.
Он резко отпрянул, как будто его отбросило невидимым электрическим разрядом. Расстояние между ними стало вдруг огромным, холодным. В его глазах, таких бездонно-серых, мелькнула ярость — но направленная не на неё. Это была ярость на самого себя, на собственную слабость, на эту дьявольскую потерю контроля. Его челюсти свело так, что выступили жёсткие бугры на скулах.
— Завтра, — выдохнул он, отворачиваясь к окну, к своему безопасному, подконтрольному миру. Голос снова обрёл ледяную гладкость, но в нём, на самой глубине, слышалась хрипота, сбой, трещина. — Без пиджака. И без глупых вопросов. Можешь идти.
Тая, не дыша, не помня себя, нажала на ручку. Дверь бесшумно отъехала. Она вышла в коридор. Ноги подкашивались, дрожали, как после долгого марафона. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь унять бешеную дрожь в коленях. А между ног всё ещё пульсировало то самое немое, постыдное, непреодолимое признание. Оно звенело в её ушах громче, чем любые его слова. Он хочет меня. Я это чувствую. И моё тело… мое тело хочет его ответа.
---
Стеклянные ступени винтовой лестницы, ведущей из его небесной обители вниз, к смертным, пели под её каблуками тихим, высоким звоном. Каждый звук отдавался в её висках. Она спускалась, пытаясь отряхнуть с себя липкий пепел унижения и это жгучее, опасное напряжение, которое, казалось, впиталось в саму кожу, въелось в поры. Она хотела выдохнуть его, выплюнуть, но оно сидело внутри, тлея.
Внизу, в просторном, выдержанном в стиле хай-тек фойе, стоял Егор. Он не сидел, не ходил — он как будто обитал здесь, был его органичной частью. Прислонившись к голой бетонной колонне, он смотрел на неё. В его взгляде не было ни капли того животного напряжения, что только что разрывало воздух наверху. Была спокойная наблюдательность. Его улыбка была лёгкой, но абсолютно прозрачной — сейчас в ней не таилось ни намёка на флирт, ни скрытого интереса, как в том его взгляде в кабинете Орлова. Это была улыбка друга, который видит тебя насквозь и готов поддержать, но не переходя границ.
— Первый день — это всегда как прыжок с парашютом, — сказал он спокойно, голосом, в котором не было ни капли оценки, только констатация. — Только вот парашют выдают уже в воздухе, а инструктаж читают, когда самолёт уже падает. Тяжело приземляться?
Тая остановилась, переводя дух. Его спокойствие было как глоток холодной воды после удушья.
— Я готовилась к жёсткой посадке, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но не ожидала, что приземлюсь прямиком на минное поле, где каждая твоя мысль — это потенциальная ловушка.
Егор тихо усмехнулся, и в его глазах мелькнуло понимание.
— А, это Марк. Он обладает редким даром превращать рабочий процесс в спецоперацию по выживанию в условиях враждебной среды. Со всеми вытекающими: психологическими атаками, проверками на прочность и… да, минированием территории, — он сделал паузу, изучая её лицо. — Но ты, я вижу, держалась. Это читается. Даже отсюда.
— Я… привыкла к сложным задачам, — сказала Тая, и в её голосе прозвучала тень горькой иронии. — Просто обычно они касаются цифр, а не… тотальной перекройки личности.
— Именно это в тебе и заметно, — Егор сделал шаг ближе, но не нарушая дистанции. Не как мужчина к женщине, а как старший товарищ к младшему, попавшему в переделку. Он понизил голос, и в нём зазвучала неподдельная, без прикрас искренность. — Слушай, я скажу тебе как человек, который знает его… ну, не с пелёнок, но с тех пор, как он ещё только учился быть тем монстром, которым стал. Он редко, крайне редко встречает тех, кто заставляет его напрягаться. Не просто терпеть его выходки, молча глотая обиду. А по-настоящему противостоять. Смотреть в глаза. Отвечать. Бросать вызов обратно. Ты, сама того не ведая, попала в очень, очень короткий список. Для него это… явление из разряда ненаучной фантастики.