— СМОТРИ, БЛЯДЬ, МАРК! — рёв Егора обрушился на него, как удар тараном. Лицо друга было багровым, жилы на шее и висках набухли и пульсировали. — СМОТРИ ДО САМОГО ЧЕРТОВА КОНЦА! НЕ ОТВОДИ ГЛАЗ!
Марк стиснул зубы с такой силой, что ему почудился хруст эмали. Челюсть свело болью, но эта боль была якорем, единственным, что удерживало его в реальности. Он придвинул телефон так близко, что его дыхание запотело на экране. Сердце колотилось не в груди — оно взбивало кровь где-то в основании горла, гулко, тяжело, с каждым ударом отдаваясь в висках.
На записи в кадр, в этот самодельный ад, шагнул Димон. Но не тот Димон, что сейчас сидел напротив, сжав кулаки. Это была другая ипостась — абсолютный, безэмоциональный исполнитель высшей воли. Его лицо было маской спокойствия, за которой скрывалась холодная, математическая жестокость. Он подошёл к Андрею без спешки, будто осматривая станок перед работой. И без всякого предупреждения, одним резким, отточенным движением, сорвал скотч с его рта.
Р-р-р-раз! Звук отрывающейся липкой ленты прозвучал в динамике телефона оглушительно громко, влажно, отвратительно. Это был звук сдираемой кожи, срываемой плоти. Андрей вскрикнул. Но это не был крик. Это был надрывный, хриплый, захлёбывающийся вой, в котором смешались боль, страх и животная мольба. Звук, от которого по спине пробежали ледяные мурашки.
И в следующее мгновение, пока этот вой ещё висел в воздухе, Димон нанёс удар. Не кулаком. Он развернулся всем телом, вложив в движение вес всего корпуса, и ударил локтем. Целеустремлённо, точно, сокрушительно. Прямо в переносицу.
ХРУСТ!
Звук был не просто сочным. Он был интимным. Таким, каким хрустит ломающаяся под ботинком ветка, только в тысячу раз громче и мерзостнее. Это был звук разрушения человеческого тела, звук ломающегося хряща и крошащейся кости.
Андрей вместе со стулом, как подкошенный, завалился набок. Его тело затряслось в немой, конвульсивной агонии. Он не кричал — он захлёбывался, издавая булькающие, клокочущие звуки, заливая бетонный пол алой, яркой кровью, которая фонтанировала из его разбитого лица. Это было так страшно, так отвратительно и так реально, что Марк невольно отпрянул, почувствовав спазм в собственном желудке.
Димон на записи спокойно, без малейшей суеты, подошёл, поставил шатающийся стул прямо и водрузил на него Андрея обратно, как тряпичную куклу. Теперь лицо того не было даже маской. Это была жидкая, пульсирующая каша из крови, соплей, слёз и слюны. Он хрипел, пытаясь вдохнуть через полностью разрушенный нос, и каждый вдох был похож на звук тонущего человека.
И только тогда, когда физическое насилие достигло своего пика, включился звук, и голоса наполнили кадр.
— Что вам от меня надо?! — выплюнул Андрей, его голос был полон кровавой слюны и паники, граничащей с безумием. — Я помню тебя! Ты… ты тот, тот, тогда!
— Сегодня полицию будешь вызывать? — спросил голос Димона. Он звучал спокойно, почти задумчиво, с лёгкой, леденящей душу усмешкой в самом тоне. Эта усмешка была страшнее крика. Она говорила о полной, абсолютной безнаказанности.
— Что вам от меня нужно?!
— Сейчас ты нам расскажешь, — Димон специально говорил очень медленно, что бы ещё больше напугать Андрея. — В мельчайших. Подробностях. Что произошло тогда дома у Таи. В тот самый день.
Андрей попытался выкрутиться, собрать остатки наглости, но его визгливый, сдавленный тон выдавал животный, всепоглощающий страх.
— А если не расскажу? Что вы мне сделаете? Бить будешь? Менты тебя найдут!
— Бить? — Димон на видео будто задумался. Потом его рука медленно, почти небрежно опустилась в карман. И достала складной нож. Щёлк. Звук отщёлкивания замка был чётким, металлическим, обещающим. Лезвие блеснуло в тусклом свете лампочки, холодной, смертельной сталью. — Нет. Мне тебя трогать противно, мразь. НО! Вот, например… прямо сейчас я отрежу тебе один палец. Мизинец, например. Для начала. Как тебе идея?
Андрей зашёлся в истерическом, неконтролируемом плаче. Он забился, пытаясь вырвать связанные руки.
— ГОВОРИ! — рёв Димона на записи был оглушительным, первобытным, лишённым всяких следов человечности. Он сотряс даже воздух в кабинете Марка. — ПРАВДУ ГОВОРИ! СЕЙЧАС ЖЕ!
— А что?! — вдруг выкрикнул Андрей, плюясь на пол сгустком алой слюны. — Орлов бросил эту тварь? Так ей и надо! Она того стоила! Распутная сука!