— Нет, нет… Он просто невыносим. Хам. Придирается, унижает… Но вчера позвонил поздно. Сказал, я обязана быть сегодня вечером рядом. Я не хочу туда идти. Но… — её голос сорвался на шёпот, — я должна. Это часть работы.
В его взгляде что-то надломилось. Мягкость, терпеливость, которые он культивировал в себе, уступили место чему-то более твёрдому, первозданному. Челюсть напряглась.
— Ты не должна оставаться в этой конторе ни одного лишнего дня, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово, как приговор. — Ты увольняешься. Сегодня же. Я помогу составить заявление.
— Я не могу, — выдохнула она, и в этом выдохе была вся её беспомощность.
— Почему? — настаивал он, не отрывая пронзительного, аналитического взгляда. Он видел не только слёзы, он видел пазл, и в нём не хватало ключевой детали.
Она закрыла глаза, словно готовясь к удару.
— В контракте… гигантская неустойка за увольнение по собственному желанию в первый год. Такая сумма… мне её не заработать годами. Это кабала.
Андрей не задумывался ни на секунду. Его ответ был мгновенным и абсолютным, как удар топора по узлу.
— Я заплачу.
Она вздрогнула, как от пощёчины, и широко раскрыла глаза.
— Нет! Андрей, это немыслимо! Я не позволю тебе…
— Это не про «позволю», — он мягко, но с неумолимой силой взял её холодные, дрожащие пальцы в свои тёплые, сухие ладони. Его прикосновение было идеальным — поддерживающим, но не давящим. Рассчитанным. — Это про то, что я рядом. Я не позволю какому-то… проходимцу ломать тебя из-за денег. Назови сумму. Любую. Я решу этот вопрос. Я… — его губы тронула слабая, ободряющая улыбка, но она не дотянулась до глаз, которые продолжали сканировать её лицо, — я же твой будущий муж, Тая. Моё — значит наше. И твоя свобода, твоё спокойствие дороже любых денег. Всё, что угрожает тебе, угрожает нам.
Эти слова, такие благородные, такие правильные, обрушились на неё тяжёлым, сладким грузом. Он был добр. Он был светел. Он был её спасением, твёрдой землёй под ногами. И он заслуживал всего — искренней любви, абсолютной верности, кристальной чистоты.
А она? Она, в чьей памяти ещё горели прикосновения другого мужчины, чьё тело отзывалось на грубость стыдливым жаром, а не на эту безопасную нежность? Она была обманщицей. Предательницей. Грязной. И его великодушие лишь подчёркивало её падение.
— Ты слишком много берёшь на себя, — прошептала она, вырывая руки. Ей стало душно от этой безупречной заботы. — Это моя проблема. Моя ноша. Я не могу взваливать её на тебя.
— Ноша на двоих, — поправил он мягко, но непреклонно. Его рука легла ей на плечо, поворачивая её к дивану. — Садись. Выпей воды.
Он усадил её на широкий кожаный диван, сам сел рядом, не обнимая, но создавая вокруг неё невидимый кокон безопасности своим спокойным, уверенным присутствием. Он налил воды из графина в хрустальный стакан — медленно, без спешки. Звук льющейся воды был невыносимо громким в тишине кабинета.
— Послушай, — начал он, меняя тактику. Голос снова стал тёплым, заботливым, повествовательным. Он говорил о свадьбе. О деталях. О мире, который тщательно, как сложную мозаику, выстраивал для них двоих. — Мама вчера весь вечер выбирала меню, ты только послушай: утка в апельсиновом соусе, которую ты любишь, и тот самый торт-суфле из «Кондитерской на набережной»… Папа настаивает на зале с витражами, помнишь, ты как-то сказала, что они похожи на застывшее северное сияние? Я договорился с тем квартетом, они готовы играть твою любимую композицию на выходе невесты. Всё будет именно так, как ты хочешь. Идиллия. Тихая гавань.
Он говорил с такой искренней увлечённостью, с такой тихой, сдержанной радостью, что каждое его слово вбивало в её сердце новый гвоздь вины. Он строил для неё идеальный дом, а она тащила в него грязь и хаос. Она слушала и не слышала. Перед её внутренним взором плыли не витражи и не утка, а серые, холодные, всевидящие глаза, насмешливо наблюдающие за её мучениями. Марк. Ей казалось, он стоит где-то за её спиной, в углу этого кабинета, залитого мягким светом, и ухмыляется, видя, как она тонет в этом море благополучия и красивой лжи.
Она вздрогнула всем телом, непроизвольно обернувшись.
Андрей тут же замолчал. Его рассказ оборвался на полуслове.
—Тая? Что-то не так?
— Нет… просто показалось. Продолжай, — она прошептала, стиснув зубы.
Он наклонился чуть ближе, и его тень упала на неё.
—Тая… Я здесь. Со мной ты в безопасности. Всегда. Никто и ничто не сможет тебя обидеть. Я этого не допущу.