Его руки, лежавшие на подоконнике, медленно сжались в кулаки. Суставы побелели. Добрые, спокойные глаза отражали серый свет снаружи, став плоскими и невыразительными, как вода в колодце. В их глубине шевелилась тень того самого Андрея, который всегда добивался своего. Который ещё в школе умел так выстроить ситуацию, что обидчики его младшей сестры сами приходили извиняться, бледные и растерянные. Который клялся защищать своё — свою репутацию, свою семью, своё счастье — любой ценой. И для которого слово «любой» было не фигурой речи, а руководством к действию.
Андрей сел в кресло, сложил руки на столе, пальцы образовали остроконечную пирамиду. На его губах играла тонкая, безрадостная улычка. Он любил Таю. Истинно, глубоко. И именно поэтому всё, что угрожало их союзу, должно было быть устранено. Аккуратно. Бесшумно. Навсегда. Он был не просто добрым женихом. Он был архитектором своей жизни. И он не позволит какому-то хаму из мира грязных денег рушить его идеальный проект.
Тая же шла по улице, и осенний ветер бил ей в лицо, не принося облегчения, а лишь заставляя ёжиться в легком пальто. Она чувствовала себя не разорванной — она чувствовала себя раздробленной на острые осколки. Между долгом и диким, неконтролируемым желанием. Между ярким, слепящим светом Андреиной любви и манящей, густой тьмой, что исходила от Марка. Между тем, кем она должна быть — чистой, правильной, невестой достойного человека — и тем, кем её заставлял чувствовать себя Марк: живой, грешной, пленной.
Она ехала домой — не к уюту, а на передовую, на поле битвы, где противником была она сама. Переодеваться. Подчиняться чужой воле. Играть роль, в которой уже почти не оставалось её настоящей, целой сущности.
Потому что выбора, простого и честного, у неё больше не было. А та скользкая тропа, на которую она ступила вчера в том кабинете, вела в тёмный, густой лес, из которого, как ей с леденящим ужасом казалось, могло быть только два выхода. И оба — навстречу чьей-то ярости
Глава 9. ВЕЧЕР, КОТОРЫЙ СОШЁЛ С УМА
День после разговора с Андреем растянулся вязкой, томной паутиной. Каждый час прилипал к Тае,медленно и неотвратимо затягивая в пасть предстоящего вечера. Она сопротивлялась. Делала уборку с яростью, выливая в чистку плитки всю свою злобу. Пересаживала цветы с таким остервенением, будто вырывала с корнем собственную судьбу. Готовила сложный обед, которого не хотела. Но время, циничный дирижёр, вело свой оркестр к единственной, ненавистной ноте – к вечеру, к нему.
Мысли о Марке жгли изнутри, как проглоченный уголь. Воспоминания о его руках, о его шёпоте, о том, как её собственное тело предательски отозвалось – всё это сводило её с ума. Она ненавидела его. Ненавидела себя сильнее.
И когда солнце начало клониться к закату, окрашивая комнату в багровые, тревожные тона, пришло сообщение. Одно. Резкое.
От: Орлов
«Премия «Золотой Актив». Адрес: ул. Тверская, 15. Появиться к 19:00. В наряде. САМА.»
Она замерла с телефоном в руке, и тихий, беззвучный рык вырвался из её груди. Ярость была такой чистой, что на мгновение перекрыла страх. Она швырнула телефон на диван, но через пять минут уже вернулась к нему, как к краю пропасти, который одновременно манит и ужасает.
---
«Золотой Актив» – главное событие года в финансовом мире. Не просто премия, а ритуал, где награждали не только успехи, но и амбиции, где заключались сделки взглядами, а карьеры ломались за бокалом шампанского. У Таи было платье для таких случаев. Тайное оружие, купленное когда-то в порыве безумной самоуверенности и никогда не надетое.
Она открыла шкаф, и среди моря строгих футляров и блузок его ткань блеснула, как чёрная вода под луной. Она надела его на голое тело – иначе было невозможно. Ткань, тяжёлый атлас с россыпью мелких чёрных блёсток, зашипела, скользнув по коже. Это не было облачение. Это было второе рождение.
Зеркало показало незнакомку. Чёрное платье в пол, облегающее каждый изгиб, каждый намёк на линию, как вторая кожа. Длинный, дерзкий разрез, начинавшийся у самого бедра, открывал при каждом шаге длинную, идеальную линию ноги. Глубокое декольте на тончайших, едва заметных бретельках выставляло напоказ пышную, упругую грудь, а полностью открытая спина делала её уязвимой и невероятно соблазнительной. Платье кричало о сексе, о власти, о вызове.
Она нанесла макияж, как боевую раскраску. Дымчатые тени, делающие глаза огромными и глубокими, чёрные, чёткие стрелки, уводящие в сторону виска, как намёк на полёт. Губы – сочный, вишнёво-красный бархат, по которому так и хотелось провести пальцем, чтобы ощутить влажность. Волосы, убранные в низкий, безупречно гладкий пучок, обнажили длинную шею, ключицы, место у основания черепа, куда так хочется прикоснуться губами.