Впереди — Егор. Лицо — каменная маска, непроницаемая и холодная. Его глаза, острые, как скальпели, мгновенно просканировали комнату, задержались на Тае, скользнули по её мокрым волосам, опухшим губам, по её виду в марковской футболке. В его взгляде не было ни капли дружелюбия — только холодная, оценивающая проверка. За ним, словно тень, но куда более шумная и яркая, вошёл Димон. На его лице уже играла знакомая, бесстыдная, озорная ухмылка, но и в его глазах, обычно таких насмешливых, Тая уловила мимолётную, быструю, как вспышка, искру тревоги.
— Народ дома! — рявкнул Димон, его голос громко прозвучал в тишине просторного помещения. — А мы уж думали, пора венки заказывать. Один или два? Для него и для неё? — Он ткнул пальцем в сторону Марка, но его глаза не отрывались от Таи.
Егор молча подошёл ближе. Он был высоким и подтянутым, и его молчаливое присутствие давило.
— Всё в порядке? — спросил он прямо, глядя на Таю. Его голос был низким, без эмоций, но в самом этом вопросе чувствовалась стальная напряжённость.
Димон, не дожидаясь ответа, просвистел, медленно обходя её кругом, как оценивающий товар скупщик.
— Ну, блядь… — протянул он с театральным придыханием, и его ухмылка стала ещё шире, наглее. — Похоже, поминки отменяются. А вот… крестины, что ли, надо справлять. Второе рождение. Посмотрите на него! — Он снова указал на Марка, который стоял, слегка откинувшись на кухонный остров, скрестив руки на груди, но на его лице играла едва уловимая, смущённая улыбка. — Он даже не рычит. Улыбается, сука. Как кот, который не только сожрал канарейку, но и всю клетку с ней проглотил. И теперь довольно умывается.
Все засмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе тяжёлой тканью, лопнуло, как мыльный пузырь, уколотый этой дурацкой шуткой. Даже Егор не выдержал — уголок его строгого рта дёрнулся в подобии улыбки.
— Видите? — развёл руками Марк, подходя к Тае и невольно выпрямляясь, как бы защищая её от их слишком пристального внимания. — Жива-здорова. Дышит. И даже, на мой взгляд, прекрасно выглядит. Все в порядке. Можете свои лопаты и ножики обратно в багажник убирать.
— Тебе просто невероятно повезло, ёб твою кочережку, Орлов, — проворчал Егор, но голос его уже потерял ледяную остроту. — Мы в багажнике не только лопаты привезли. Там ещё болгарка и большой чёрный мешок. На всякий.
— Эконом-вариант захоронения, — кивнул Димон, плюхаясь на барный стул и наливая себе кофе без спроса. — Много места не займёт. Экологично. И вот,— протянул пакеты, — Одежда и телефон, Егор прикупил на свой вкус.
Тая покраснела от неожиданности. — Спасибо большое и извините за неудобства, — бросила она злой взгляд на Марка и погрозила ему кулаком.
Марк встал рядом с Таей, положил руку ей на плечо. Жест был простым, но в нём читалось безоговорочное, почти первобытное «моя».
— Ну, раз уж так форсированно познакомились… Тая, официальное представление, хотя эти дебилы уже все границы приличия перешли. С Егором вы уже знакомы. Он у нас играет роль сурового, но справедливого старшего брата, когда не спит.
— Спящей совести, — уточнил Димон с полным ртом круассана.
— А это — Димка. Он же Димон. Наш местный гений авантюр, криминальный талант и ходячий сборник анекдотов под градусом. Если бы не он вчера… — Марк сделал паузу, и его взгляд на секунду стал серьёзным, — возможно, мы бы сейчас не завтракали. Он наш громоотвод и… голос разума, как это ни парадоксально.
— Да, я такой, блядь, — с пафосом поклонился Димон, размахивая круассаном, как скипетром. — Фея-крёстная в Адидасах и с уголовной хроникой в резюме. Желания исполняю выборочно. Особо глупые — игнорирую.— Иии...здравствуй, конфетка! Будем знакомы!
— А это… — Марк обнял Таю за талию, притянул к себе. Его голос, всегда такой уверенный и твёрдый, на секунду дрогнул, стал тише, сокровеннее. — Это Тая Лебедева. Моя личная катастрофа. Моя заноза под ногтем. И лучшее, что случилось со мной за последние… очень долгое время. Надеюсь, — он сделал паузу, и следующие слова прозвучали как смесь шутки, надежды и приказа самой судьбе, — …навсегда.
Пацаны отреагировали синхронно и с привычной для них театральной грубостью.
— Ой, всё! Блядь! Орлооов! — застонал Егор, делая вид, что давится и хватается за горло. — Выносите меня! Срочно! У меня аллергия на эту сладкую, приторную, розовую хуйню! Не могу!
— Согласен на все сто! — взвизгнул Димон, сползая со стула и корчась на полу в мнимых конвульсиях. — От таких слов у меня с ушей сироп течёт! В глазах — сердечки! Где тут у вас тазик, а то я сейчас своей малиновой струёй умиления весь ваш этот дорогой паркет испорчу! Орлов, ты совсем рехнулся!