– Я все понимаю, Монгол, не надо лишнего базара. Если ты выдернул меня с самого дна, куда я залег, то были на то причины.
Монгол попытался улыбнуться, его мертвенно-синие губы скривились в гримасе.
– Не держи зла на Жакана. Я наехал на него два года назад. Только в крайнем случае я мог воспользоваться тем, что знал о твоей даче.
– Жакан… – с легкой иронией в голосе произнес Карл, – даже на самых надежных корешей нельзя рассчитывать. Как на зоне: «Не верь, не бойся, не проси».
– Ты никогда не просил и не боялся, но иногда веришь. В этом твоя слабость. Ты не знаешь, что ему пришлось пережить, прежде чем он признался, что купил для тебя дачу. Даже мне он не сразу сказал об этом.
– Я недооценил тебя.
– Я тоже. Ты затеял сейчас плохую игру, Карл.
Законный не спешил признаваться во всем. Знал, что Монголу может быть известно многое, но узнать правду до конца ему не под силу, иначе бы и не было этой встречи.
– Монгол, ты выдернул меня на ночь глядя… Я устал, я зол, не отнимай мое время попусту. Или скажи сразу: «О делах ни слова. Просто вспомним прошлое. Тогда я просижу у тебя всю ночь», – Карл вертел в руках незажженную сигарету.
– Я не стал думать о тебе хуже. Твое право – сооружать схроны, подготавливать пути отхода. Но, кажется мне, ты решил обустроить свои дела в обход пацанов? – Монгол с усилием провернул колеса инвалидной коляски и подъехал к Карлу вплотную.
– Ты считаешь, что я веду двойную игру?
Монгол хрипло засмеялся:
– Не о том речь, Карл. Я никогда в тебе не сомневался, но ты вдруг ни с того ни с сего залегаешь на дно. Тебя ищут повсюду. Что я должен думать? Между прочим, сходняк пройдет до Нового года, и я собираюсь передать дела тебе. Больше некому.
Карл пожал плечами:
– Я никогда не думал о тебе плохо. Черт с ним, что ты следил за мной. Прятать от тебя мне нечего.
– Карл, зачем ты прячешься, от кого? – один глаз Монгола был абсолютно безжизненный, второй пытливо смотрел на Карла.
– Я не могу про это тебе сказать. Разве что потом.
– «Потом» может и не быть. Каждый день для меня последний. Одно желание – до сходняка дотянуть. Потом хоть трава не расти.
– У меня свои счеты.
– Сомневаюсь, что только твои. Я сказал тебе не обо всем, что знаю.
Карл щелкнул зажигалкой, бросил взгляд на Монгола. Тот кивнул:
– Прикури и мне.
– Тебе нельзя.
– Мне врач разрешил. Две сигареты в день и пятьдесят граммов коньяка.
Карл прикурил папиросу и протянул Монголу, тот жадно втянул дым и блаженно прикрыл глаза.
– Долго лепилу уговаривал?
– Долго, – не открывая глаз, проговорил Монгол.
– Если бы ты ему еще полштуки баксов предложил, он бы тебе по пачке в день разрешил и бутылку водки перед сном.
– Не подкалывай. Сам не молодой. Доживешь и до моего состояния. От кого прячешься?
Карл задумчиво потер лоб.
«Жакан все знает, но, может, не все сказал Монголу. А больше ему узнать неоткуда».
– Я не скажу. Мои дела.
– Менты тобой не интересуются, я пробивал. Контора – тоже.
– Значит, все в порядке.
– Карл, тебя ничто не изменит. – Монгол подкатил на инвалидной коляске к камину и протянул к огню озябшие руки. – Не скажешь?
– Потом.
– Ох уж это мне потом. Ты не на тех людей наехал. Остановись, – Монгол сложил перед лицом желто-восковые ладони, а затем неожиданно звонко хлопнул.
Дверь в комнату отворилась, и двое пацанов из бригады казначея затащили на ковер Ханоя, бросили его лицом вниз. Монгол приподнял руку, показывая, чтобы те вышли. Ханой с усилием сел, его руки стягивала за спиной толстая веревка. Ноги до колен были замотаны липкой лентой. Возле губ сочилась кровь. На лице не было видно живого места – под глазами синяки, набрякшие веки, сломанный нос посинел, передние зубы выбиты.
– Ты искал его, – вкрадчиво произнес Монгол, – а теперь скажи зачем?
– Я уже все сказал, – проговорил Ханой, и из его рта побежала тонкая струйка крови.
– Не хочешь сам говорить, за тебя скажут, – и вновь казначей хлопнул.
В комнату зашел Фантомас, наклонился к уху Карла и зашептал:
– Я его вчера заприметил. Вижу, из крутого джипа вылезает, а мужик, который его привез, в переход спустился и про Бунина выспрашивать стал…
Карл сидел с каменным лицом.
– …ну я его и решил прихватить… Он завтра с конторщиком встречается… – закончил Фантомас.
Ханой смотрел на всех как затравленный и загнанный в угол зверь.
– Врет он все! – закричал, булькая кровавой пеной, Ханой.