Жакан опустил глаза:
– Я сразу придумал, как его замочу. Все момента подходящего ждал. А потом, когда увидел его и хозяина, понял – только сейчас.
– Нет, Николай, это надо было видеть. Когда хозяин с прапором у ворот локалки базарили… и вдруг у дубака шея до самого позвонка разрезана, кровь хлещет. У всех на глазах прапора завалили, а понять, что к чему, никто не может, – Карл принялся промокать слезы, выступившие на глазах от смеха.
Бунин, хоть и не видел в этой истории ничего смешного, спросил у Жакана.
– Это вы сделали на зоне?
– Он, – смеялся Карл.
– И менты не нашли, не раскопали?
– Не надо, – вставил Жакан, – есть вещи, о которых я стараюсь не вспоминать.
– Но как вы это сделали? Почему? – не унимался Бунин.
– Было за что. За дело.
– Покажи молодому человеку, как это было, – попросил Карл.
Жакан нехотя взял со стола металлическую тарелку, взвесил ее в руке.
– Да ты, пацан, зоны не нюхал. И не дай тебе бог знать ее запах, – Жакан вскинул руку, указал на красневшую в глубине участка одичавшую, выбившуюся из высокой травы розу. В сгущающихся сумерках она была чуть различима. – От меня до дубака было, как до этой розы. Я края тарелки обломком напильника целый день затачивал, стали, как бритва, – Жакан красноречиво провел подушечкой пальца по краю тарелки. – Было за что, – зловеще проговорил он.
Бунин даже не успел заметить, как это произошло, – тарелка, вращаясь, мелькнула в сумерках и унеслась за сарай, сбитая головка розы упала в траву. Пара пунцовых лепестков, подсвеченных дворовым фонарем, покружили и спланировали на дорожку. Жакан стоял, заложив руки за спину.
С заложенными за спину руками он вышел за калитку и буркнул Карлу:
– Считай, договорились.
– Оставь его, пусть идет, – Карл не дал Бунину сделать и шаг вслед за Жаканом, – холодно становится, да и комары над ухом жужжат. Хорошо, что я не забыл дверь в дом закрыть, налетело бы их, всю ночь спать не дали бы. В городе как-то забываешь, что существуют эти твари, – проворчал законный.
На улице и впрямь уже стало прохладно, тянуло укрыться в доме. Бунин помыл и спрятал посуду, еще раз полюбовавшись простым, но в то же время очень стильным кофейным сервизом. Карла он застал сидящим у открытой дверцы печки, законный протянул к теплу чуткие пальцы, неподвижным взглядом смотрел на полыхавший огонь. Когда Карл поднял голову, язычки пламени все равно продолжали скакать в его глазах.
– Как тебе Жакан?
– Еще не знаю, – Николай присел на низкую скамеечку, от огня в домике стало жарко, – за что он сидел?
– Специальность у него редкая, блатным он больше считался, чем был. Еще в советские времена самодельное оружие изготовлял. Это теперь волыну купить – не проблема, а тогда с этим построже было. Рассказывали, что, когда его первый раз взяли, криминалисты заключение дали, что пистолет, найденный у него дома, нельзя своими руками сделать, посчитали, что заводской. Сколько ни раскручивали его, так и не раскололся, как это ему удавалось. Упекли «за хранение». На зоне и научился воровскому ремеслу. Дорога в блатные ему не была заказана, в армии не служил. Он не настоящий вор, потому и отошел от дел, но правильным был, авторитетным. Его зоновское начальство к металлу близко не подпускало, только к дереву, из деревяшек волыну не смастеришь. Однако железную тарелку на зоне он отыскал и тут же заточил, – засмеялся Карл.
– За что он дубаку кровь пустил?
– Было за что…
Эта фраза ничего не объясняла. Бунин ждал. Хладнокровно убить мента на зоне, на такое не способны даже самые отчаянные головы. Начальство вмиг озвереет. По большому счету, такое ЧП ментам на руку, можно потом гайки закрутить так туго, что и не открутишь назад.
– Ты знаешь, что такое «семейка»?
Николай не знал.
– В тюрьме, на зоне одному выжить сложно, вот зэки и кучкуются в семейки. Дачки – посылки с воли – в общий котел идут. Если на кого наедут, заступиться кому найдется. Все там как в настоящей семье, кроме секса, конечно. Пидоры – они особняком. И глава семейки имеется. С ним смотрящий все вопросы решает – глава и своих накажет, и ответ за них держит. Таким главой семейки был Жакан. Парнишку к себе в семейку пригласил, тот только-только с малолетки. Пожалел его Жакан. Не прошло бы и месяца, как мальчишку в пидоры определили бы. Красивый больно был. Это легко делается. В стирки – карты – перекинуться предложат «на интерес», а потом выясняется, что «интерес у меня к твоей заднице имеется». И никто не заступится – карточный долг свят. Или одолжат ему какую мелочь, а потом так сделают, что и отдать нечем, только натурой. Жакан и учил паренька зэковским премудростям. Научил его и свои права перед администрацией качать, если что положено, дай, гражданин начальник. Тот мало того, что смышлен оказался, еще и гордым был. Гаврош – погоняло для мальчишки соответствующее. Его он придумал сам. Редко так бывает. Обычно другие дают погоняло зэку. Тогда еще промка вовсю работала, план гнали. Из местного ПТУ прислали практикантов, каждого определили к зэку. А поскольку Гаврош рукастый был, дали и ему в ученики паренька с вольняшки.