— Дядь Тимоха, там тётка Лукерья велела передать чтобы ты поленья брал не у лавочника Буда, у него гнильё, а бери берёзу у плотника Полякова.
— Сам знаю, — буркнул тот недовольно.
Однако мальчишка ещё не закончил, и продолжил:
— А ещё она сказала, чтобы не пил хлебного вина. В этот раз боярин точно высечет.
— Брысь, — топнул тот ногой, и парень выметнулся из сарая.
Я же, лёжа на спине у люка, невольно растянул губы в улыбке, вот он мой шанс не только это подворье покинуть незаметно, но возможно и сам город. Да это просто отличный шанс, что давался мне судьбой. Одна створка ворот сарая была полуоткрыта, через неё истопник видимо и завёл лошадь, да парнишка забегал, вторая закрыта, так что, что происходит в сарае дворня снаружи фактически рассмотреть не сможет, а тот пока ещё лошадью занимался, застёгивая последние элементы упряжи. Этот шанс и я не стал упускать его. Мягко спрыгнул сверху, перекатом уходя к истопнику, и не успел тот обернутся на шорох, говоря:
— Опять ты?.. — как я приласкал его рукояткой боевого ножа по затылку.
Удар смягчила шапка, но не защитила хозяина, тот осел, потеряв сознание. Отлично, убивать его я не хотел, другая идея возникла на его счёт, и мне не нужны следы на его теле, синяки да шишки, так что подхватив того подмышки, я потащил его волоком и уложил в сани. Тот причмокнул в отрубе, но пока так и не очнулся, вроде крепко я его приложил. Дальше сделал так, раздел того, сам разделся, и надел на себя его одежду. В общем, мы поменялись ею. А что роста мы схожего, очертания фигуры скрадывает зимняя одежда, имитировать его походку я смогу, думаю сумею уехать неопознанным. Я ещё и платок навяжу на лицо, как будто от морозного ветра защищаюсь. Многие так делали, а в пути вырезали из коры маску и ехали в ней, чтобы лицо не поморозить на ветру. Ещё узкие щели в маске защищали глаза от слепящего снега.
Дальше нужно было торопиться и я не оплошал, сразу рванул наверх и в два захода перенёс все вещи, третьим заходом спустив охапку сена, коей и прикрыл мужичка и свои вещи. Кстати, в рот истопника я сунул кляп, чтобы он шума не издал в полубреду или спросонья, а руки аккуратно куском верёвки связал, тоже чтобы следов не оставлять. Потом проверив сбрую, я открыл ворота сарая, вывел лошадь с санями, закрыл створки и повёл лошадь на поводу к выездным воротам, шагая характерной подпрыгивающей походкой. Очень похожей, хотя я изображал её, заранее не тренируясь. Открыв ворота, хватило одних створок, вывел сани, и вернувшись, закрыв ворота, вышел через калитку. Никто из дворни, а было пятеро, трое холопов и двое боевых, что тренировались с палками, имитирующими мечи, ничего так и не заподозрили. Я же, устроившись на санях, хлестнул поводьями по крупу молодой кобылки, и мы покатили в сторону торга, всё равно тот туда же направлялся. Я понимал, что от саней и мужичка нужно побыстрее избавляться, но помня, что тот запойный, я собирался купить хлебного вина, и силой напоить его бессознательного. Или так, с кнутом потом от хозяина, или нож в сердце, свидетели мне не нужны, а я не хотел, чтобы тот рассказывал, как непонятно как оказался в городе с подворья. А пьяному кто поверит?
Только вот сани эти для меня как ширма и я смогу закупиться на торгу всем необходимым для выживания в зимнем лесу, поэтому я сразу же остановился у первой же пивнушки, тут они корчмами назывались, и купил там две бутылки хлебного вина. Кстати, платок я с лица снял, одно дело двор, где друг друга знают, другое город. Ратники, что часто встречались на пути, могли остановить и попросить показать личико, не беглый ли я тать. Беглый вообще-то, но не тать. А так на пацана на санях особо никто и не обращал внимания, тем более я слегка измазал его золой. Нашёл её в кармане старого рваного зимнего кафтана, что снял с истопника. Находка меня не сильно удивила, кафтан тоже был в золе, так что вполне логично было нахождение её в единственном полуоторванном кармане старенького кафтана. Даже странно, что люди довольно богатого думного боярина ходят в рванине, но я посчитал что он просто одел грязную одежду для работы где предполагал порвать повседневную, зачем ему её портить если такая рабочая смена есть? Но это только моё предложение, не подтверждённое ничем.
Вернувшись к саням, я отъехал чуть в сторону и откопав истопника, выдернув кляп, тот ещё не пришёл в себя, стал заливать в его глотку первую глиняную бутылку, содрав воск с горлышка. Я не знаю как, но тот умудрился не пролить ни капли. Без сознания-то он без сознания, но как прилип к горлышку, так и выдул всё до конца, пока последние капли не стекли, после чего расплылся в блаженной улыбке, нос стал сизым, и тот захрапел. Я снял верёвки, кляп убрал, дальше уже можно было обойтись без них, и мы покатили дальше к торгу. Кстати, по пути нам встретили сани возка боярина, пришлось сворачивать на первом же перекрёстке. К счастью нас то ли не опознали, то ли не заметили, что и позволило добраться до торга. Оставив истопника спать на сене, у того только часть тела торчало прикрытое одеялом, чтобы богатых одежд было не видно, вроде как тот сани охраняет, а я сам направился на торг, надвинув старенький треух поглубже. На торгу всё же некоторые продавцы, лавочники и купцы меня знали, я тут не раз бывал и много что заказывал необычного, не хотелось бы чтобы меня опознали, поэтому забавную походку мужичка я убирать не стал, пусть будет, может и не опознают. Она ко мне внимание привлекала, но и она же меня маскировала. Тем более соваться к тем, кто это сможет сделать, я не собирался, не дурак же так палится.
Первым делом мне нужно было купить зимнюю и хорошую одежду, чем я и занялся. Приобрёл зипун, тёплый, с подшитой утеплённой вкладкой, валенки, ношенную дублёнку моего размера, шапку меховую, ещё случайно нашёл шкуру медвежью, тоже взял. В общем, переодевшись в купленную одежду, изменив снова облик, лицо я оттёр от маскировки, и закинув тюк с одеждой истопника на левое плечо, подмышкой правой я нёс свёрнутую шкуру, направился дальше. Наконец с подсказками продавцов мне удалось найти того, кто продаёт охотничьи санки, довольно приличного размера, скорее для взрослого мужика они годятся таскать их за собой по глубокому снегу, но я решил, что они и мне по силам. Купил. Сложил туда вещи, шкуру снизу, и вернулся к саням. Истопник продолжал храпеть, и никто к саням не подходил, всё на месте, я проверил. Дальше я завернул шубу в одеяло, не очищая её от сена, чтобы получился тюк, и никто не понял какое драгоценное богатство скрывается под одеялом. Всё же шубы, особенно боярские, имеют свой пошив и их легко определяют, а я не хотел бы так попалится. К тому же стоят они очень много. Ну и остальные свои вещи убрал. Охотничью рогатину и лук с колчаном сверху положил, как и лыжи. Вот мол, я охотник. Нож охотничий повесил на ремень, да и обеденный тоже, после чего только занялся истопником, вороша сено, раздел его, освободив от своих одеяний, связав в тюк и спрятав его в вещах на охотничьих санках, потом переодел того в свою одежду, и всунув в руку вторую не раскупоренную бутылку хлебного вина, вернулся на торг. Всё, дальше истопник пусть сам крутится. Помог мне, но в дальнейшем его помощь мне будет не нужна, я уж как-нибудь сам. А за помощь я расплатился, двумя бутылками вина.
Тут на входе бабки торговали пирогами, в ящиках их перевозили, утеплённых сеном, я купил с капустой кусок, ещё тёплый, а к нему у бабки нашлось мясного бульона, вот он был горячим, и тут же при ней спокойно, но быстро поел. В желудке появилась сытая тяжесть и по телу стало разливаться тепло. Хорошо-то как. Подумав, я купил сразу два пирога с капустой, они четвертинками нарезаны были, тут у соседей приобрёл небольшую корзинку, туда мне их и уложили, завернув в полотенце, его тоже пришлось приобретать. У этой же бабки я выкупил два полных кувшина с мясным бульоном, по полтора литра каждый, у неё больше не было, а также с десяток варёных яиц, и это всё убрал в корзину, а её в санки. После этого углубился дальше в ряды.
Сначала я заглянул к кузнецам, приобрёл там два медных котелка, один на два литра, другой на три. Тут же взял и сковороду, кстати, моего бывшего производства. Миску подобрал, ложку, и стакан, все оловянные. Поискав, отобрал неплохую лопату, в пути может пригодится, но края железом не оббиты были, чисто для снега. После этого направился в продовольственные ряды, где взял пять кило разной крупы, плюс сверху два кило риса, самая дорогая покупка у меня. Редкость большая. Также купил дополнительно кило сала, в этот раз копчённого, сухарей кило три, половина в виде лепёшек, одну краюху свежего хлеба, ну и взял ещё горшочек мёда, травяной чайный сбор тоже взял. Бутылку хлебного вина, но это для согрева и растирки. Соли и перца мешочек не забыл. После этого направился в дальнейшие ряды, буксируя санки за собой. Тяжеловаты стали, причём заметно, но буксировал спокойно, посомтрим как на глубоком снегу те будут себя вести. Вот в рядах где были купцы, что торговали тканями, я взял кусок парусины, три на три метра, плотная ткань для навеса тоже годилась, но я накрыл ею всё что находилось на санках и приобретённой тут же верёвкой увязал, теперь точно ничего не вывалится, даже если санки лягут на бок. Однако это не всё, я ещё такой ткани взял, шесть на семь метров, свернул в тюк, вдруг лагерь в лесу разобью, да не вдруг, разобью, для шатра понадобится. На этом всё, остальное у меня было, так что покинув торг, я стал буксировать санки дальше. Чтобы освободить плечи и руки, я перекинул петлю верёвки на пояс и так шёл, а санки буксировались за мной. Руки теперь свободны.