Да только дело в том, что должно было, но не осталось! Я только и успел к деревьям отойти, чтобы на открытой местности не светиться и тут меня окликнули. Это потом уже я узнал, что окликнул меня один из солдат Кира, возвращавшийся с разведки и еще не имеющий понятия о том, что я натворил. Он меня просто узнал, вот и окликнул. А я как сайгак раненный подскочил и задал стрекоча.
Сколько я так мчался, не знаю. Наверно не очень долго. Понял, что погони за мной нет, и решил затормозить в ближайших кустах — передохнуть.
Ну и сиганул я в кусты. В ближайшие. А там обрыв. Невысокий. Но скатился я нехило так, несколько раз перекувыркнувшись. Как шею не сломал, не знаю. Выкатился прямо к ногам мага. Того самого воина Совета — в черном балахоне с капюшоном. Он может быть и пофигист, но вряд ли не убьет меня, когда я вот он — сам ему под ноги свалился. Он даже разбираться не станет, кто я такой — долбанет чем-нибудь убойным и мандоса трындец мне приснится!
* * *Я ожидала более грандиозного зрелища, но все было просто — Иксион устроился там же, где до этого собирался спать, и принялся задумчиво жевать траву. Что за трава я не знаю. Точно не каннабис, который пифии употребляют. Что-то другое, противно пахнущее мятой. Если оно и на вкус такое же противное — мятное, то я могу Иксиончику только посочувствовать.
— Ну и долго ты так будешь сидеть, жвачное животное из себя изображать? — полюбопытствовала я, когда прошло приличное количество времени. Думаю, около часа точно прошло.
Кентавр в ответ что-то промычал и вырубился. Это как это? И что мне делать с бесчувственным тельцем этого полуконя? Может быть, по щекам его похлестать, чтобы в себя пришел? Ой, ну дура я! Он же говорил, что-то о том, что для связи является собеседнику в виде привидения. Ну, то есть он как-то иначе выразился, но смысл тот же. Вот было бы весело, если бы я сейчас Иксиона растрясла, тем самым сеанс связи прервав! Какая я молодец, что вовремя обо всем догадалась.
Решив, что это может затянуться надолго, я не стала утруждать себя ожиданием, привычно устроилась под горячим лошадиным боком Иксиона и вскоре уснула.
* * *Терин бухается в кресло, вытянув ноги, и выжидающе смотрит на Кардагола.
— Зятек, вина? — предлагает Мерлин.
Князь страдальчески морщится.
— А я вот отрезвляющее не знаю, — жалуется Кардагол, — это новое какое-то изобретение?
— Слушаю, — напоминает Терин.
— Что именно?
— Где моя жена?
— Она решила проветриться, — легкомысленно так отвечает Повелитель времени. Интересно, даст ему Терин по морде или нет? Вот давно бы пора, а он все держится. Даже странно.
— Кардагол, — вмешиваюсь я, — хватит юлить. В последний раз ее видели с тобой в коридоре. Вы… Сам знаешь, что вы там делали.
— Ничего такого мы не делали! — протестует маг, — это был отвлекающий маневр!
— ГДЕ МОЯ ЖЕНА? — повторяет Эрраде, и даже у меня дрожь по коже от его интонации.
— Думаю, в Арвалии.
Терин молчит секунд десять, после чего тихо так интересуется:
— Где?
— Ну, я же сказал, что в Арвалии! Наверное. На связь она не выходила пока. Думаю, все в порядке.
— И что она там делает? — практически воркует князь.
— Надевает на Дафура "ошейник покорности".
Тут глаза вытаращиваются у Мерлина, который и без того сидел с отвисшей челюстью, и у меня, у которого до сего момента с лицом, как мне казалось, было все в порядке.
— Кардагол, я тебя убью, — сообщает Терин, ласково улыбаясь, и поднимается с кресла.
— А я его подержу! — тут же подхватывает оправившийся от потрясения Мерлин.
Кардагол пожимает плечами.
— За что?
Кажется, князь объяснять это не намерен.
— Тебе меч дать? — предлагаю я.
— Справлюсь.
— Да ладно тебе, Терин, ничего с твоей Дуськой не случится. Она же неубиваемая! — отмахивается Кардагол.
Мерлин нервно тискает башмак.
— Терин! — продолжает Кардагол, — да не сможешь ты меня убить. Не дорос еще!
Князь улыбается, и по этой улыбке понимаю, что вопрос, кто до чего дорос, обсуждаться не будет. С другой стороны, вот я же не маг, а Дукуса как-то прикончил. Хотя вот Повелителя времени Совет в свое время убивать не стал. Или не смог. А жаль.
— Терин! Послушайте меня, князь!
Стоп, вроде бы, мы пока молчали. Ничего себе!
— Терин, друг мой, обернись, — прошу я, и вот уже и князь имеет возможность лицезреть чудо — полупрозрачную фигуру кентавра.