— Я полуэльф, — грустно уточнил он.
— Зато ушки у тебя очень даже эльфийские, — утешила я, не удержалась и заправила прядь волос ему за ухо. Он вздрогнул, но не отстранился.
Ой, вы только ничего такого не подумайте! Этот мальчик вызвал во мне исключительно материнские чувства. Да и не люблю я блондинов. А этого мне жалко было… или еще что. Одним словом, такое чувство к нему образовалось, какое бывает к брошенному котенку. Хотелось пожалеть и приласкать. Вот я и приласкала. По уху длинному погладила. Он так забавно им дернул, что я не удержалась и хихикнула.
— Что смешного? — насторожился Шеоннель.
Ой, ну что он весь такой напряженный? Сейчас еще обидится.
— Ты ухом, как наш кот Василий дергаешь, — объяснила я, — ты не обижайся, я же эльфей до сих пор близко не видела ни разу. А сегодня какой-то прямо эльфийский день у меня. С утра травокуры эти на кентаврийской территории, теперь ты с мамашей своей. Вот скажи мне, ты зачем в наши с ней разборки полез? Да еще с кулаками? Я ж не мужик какой-нибудь, я тоже женщина, если ты не заметил.
— Я заметил, — с протяжным вздохом отвечал Шеоннель, — но ты била маму этой штукой.
— Это не штука, а мой магический предмет, — уточнила я, весело махнув тапком у него перед носом, — а твоя мама могла бы и сама мне сдачи дать. Она, между прочим, выше меня ростом и крупнее, так что у нее преимущества были.
Полуэльф какое-то время помолчал и сделал вывод:
— Ты странная, Дуся.
— Это потому что я выросла в другом мире, — оправдалась я.
Пардок что-то не спешил, и какое-то время мы с полуэльфом вдвоем общались. То есть говорила в основном я, а он молча слушал. Он вообще какой-то неразговорчивый. Я думала эльфы… ну или полуэльфы, тем более воспитанные среди своих собратьев, понаглее должны быть, а этот ну просто моль бледная и забитая!
В зал, наконец, вошел Пардок и остановился в дверях, разглядывая меня и Шеоннеля.
— Пардок, познакомься, это твой племянник — Шеоннель.
— Племянник? — озадачился наш книжный принц.
— За подробностями к Вальдору, — пробормотала я, — пусть сам объясняет, как он так умудрился.
Пардок подошел, Шеоннель встал ему на встречу и эти два уникума изучающе уставились друг на друга. Первый с любопытством, второй насторожено. Я пожалела, что здесь нет Лина. Он бы быстро этого полуэльфа расшевелили. Напоил бы и протащил по лучшим борделям Зулкибара. Стоп! А что мне мешает мальчика напоить? Глядишь, расслабится. Ну и, может быть, даже что-нибудь интересное о планах своей мамаши расскажет.
— Так, вы здесь общайтесь, а я пойду насчет ужина распоряжусь, — решила я и поспешно смылась.
* * *Кажется, я сейчас благополучно потеряю сознание, потому что сломанные ребра от всех этих резких перемещений моего тела в пространстве сдвинулись куда-то не туда, и стало еще хуже, чем было. Каждый вздох как подвиг, от малейшего движения такая боль, что уже как-то неважно, что сейчас произойдет. Хочется просто тихо сползти на пол и притвориться мертвым. На ногах держусь только потому, что к опоре шатра прислонен, ну и вот любовник мой будущий заботливо придерживает меня за шкирку. Я еще угрожать пытался, но как-то не убедительно получилось.
Ну да, возможно, когда-нибудь я отомщу, но когда это будет и будет ли вообще? А сейчас вот только и оставалось, что малодушно вырубиться и получить счастья полные штаны. А в том, что получу, я даже не сомневался, потому что блонда моя вряд ли что-то полезное сходу этому садисту доморощенному соврать сумеет.
— Кирдык, какого хрена у тебя здесь происходит? Что за… кхм… групповуха? Так, вы двое, ну-ка, брысь от мальчишки.
Не знаю, каким ветром сюда занесло Кардагола, но оказался он здесь очень вовремя. Меня мгновенно отпустили, я, как родную, обнял левой рукой опору шатра и оглянулся. Эти уроды отошли. Все-таки понимают засранцы наш язык. Кардагол оглядел меня и ехидно прокомментировал:
— Доигрался, зайчик.
— Ни хрена не смешно, — огрызнулся я, заплетающимся языком, и начал сползать вниз по опоре, перед глазами круги разноцветные и блевать хочется. Да и вообще "здравствуй, обморок", как говорит моя мама.
Но нет, обморок не случился. Кардагол поддержал меня, не дав упасть, и интимно так сзади ко мне прижался. Терять сознание мгновенно расхотелось. Не иначе как второе дыхание у меня открылось. Даже боль куда-то на задний план ушла. Это я уже потом понял, что Кардагол на меня обезболивающее набросил, но в тот момент я этого не заметил, потому что с перепугу решил, что он сюда явился, чтобы вместо этих придурков поработать, даже лягнуть его попытался. Он насмешливо фыркнул и тихо, чтобы никто не слышал, на ухо мне шепнул: