— Добрый вечер, княгиня.
— Привет, ребята, — поздоровалась я.
Судя по их радости при виде меня, они были из тех солдат, которые успели, если не девочками, которых я доставила, воспользоваться, то хотя бы водки с вином выпить.
— Я с пленником пообщаться хочу, — поведала я, — только, чур, не подглядывать!
Солдаты заухмылялись.
— Но подслушивать можете, — милостиво разрешила я.
Они зафыркали. Уж не знаю, что они такое подумали, но, наверняка, ничего этакого, потому что с такой несерьезной физиономией нормальные княгини не ходят эльфей насиловать.
Я проскользнула в палатку. Атариэль сидел на стуле весь такой грустный и понурый. Непричесанные серебристые волосы сосульками висят, уши опущены. Ну, просто картина — эльф в печали.
— Привет, ушастенький! — радостно взвизгнула я.
Атариэль испуганно подпрыгнул, опрокинув стул, и вытаращился на меня с таким ужасом, что я и сама почти поверила, что пришла сюда для того, чтобы сделать ему что-нибудь такое нехорошее.
— Ой, да не бойся ты меня! Я всего лишь спросить хотела кое о чем.
— Я все, что знал, рассказал. Мне больше нечего добавить.
— А удовлетворить любопытство дамы? — мурлыкнула я, уселась на узкую кровать и недовольно поморщилась, — фу, жестко как. Не любят у нас, оказывается, пленных. Хочешь, я похлопочу, чтобы тебе перину принесли?
— Спасибо, не надо.
Ой, ну я вот прямо даже не знаю, чего он меня боится? Неужели и правда думает, что я посягну на его честь? Ну да, тогда в горах я вела себя непристойно, а потом имела глупость сама же, уже в Зулкибаре, рассказать Атариэлю, что в горах на нем висла не какая-то грудастая блондинка, а именно я, княгиня Эрраде собственной персоной. Кстати, вот тогда в горах он телепортировался. Может быть, врет, что не маг?
— У меня к тебе несколько вопросов, мой серебристый дружочек, — заявила я.
Эльф поднял стул, сел и обреченно пробормотал:
— Спрашивай.
— Ты вот говоришь, что не маг, а в горах телепортировался, я точно помню.
— Меня мой спутник телепортировал. Он мастер, смог переместить меня, не прихватив тебя.
— А когда мы на ты перешли? — заинтересовалась я.
— Ты мне тыкаешь, а я тебе, — пояснил Атариэль.
Ну, обнаглел!
— А вот я тебя тапком по морде! — пригрозила я.
— Да на здоровье! — фыркнул он.
— А! Я поняла! Ты готов довести меня до убийства, лишь бы я оставила мысли тебе отдаться! — воскликнула я и помахала в его сторону ресничками, — не выйдет, дорогой.
Эльф поморщился и вдруг такое отмочил, что я на какое-то время потеряла дар речи. Он встал и начал раздеваться. Пока он снимал камзол и швырял его на спинку стула, я еще надеялась, что ему просто жарко, но когда он стащил с себя рубашку и начал расстегивать штаны, я поняла, что пора подать голос.
— Стоп!
Атариэль прекратил возню с ширинкой и хмуро уставился на меня.
— А теперь начинай стриптиз наоборот! Надевай свое шмотье и больше так не делай. Не хватало мне еще голыми эльфями любоваться на ночь глядя!
— Что ты от меня хочешь? — взорвался Атариэль, — пришла, глазки мне тут строишь, намекаешь! Что тебе нужно?
— Ой, ну псих! Вот правильно говорят, что от Каннабиса разумные делаются нервными, — проворчала я, — я всего лишь спросить хотела, как вы себя в руках держите? Ведь ваш лагерь среди каннабисных полей стоит. Неужели такая сила воли, а?
Атариэль некоторое время недоверчиво смотрел на меня и, кажется, никак не мог поверить, что я не эльфийского тела захотела, а удовлетворения любопытства.
— Ну, так что же? — подбодрила я, — ответь, и я оставлю тебя в покое.
— Мы клятву дали, что пока Кентарион не будет взят, не сорвем ни одного листика Каннабиса на их территории.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и встала, — ты бы оделся, Атариэльчик. Ночи здесь прохладные, а согреть тебя некому. Хотя могу кого-нибудь из девочек маркитанток попросить. Хочешь?
— Нет!
— Ну, тогда одевайся, и спасибо, что не дал помереть от любопытства.
Я уже вышла из палатки и хотела сказать на прощание что-нибудь приятное солдатикам, но тут к нам подошел Терин.
— Дульсинея? Я думал, ты с Вальдором.
— Вальдор злой, как не знаю кто. Так что я не с ним. Я с пленником общалась.
— О чем?
— Ну, мы книжку читали. "Тысяча и одна поза шактистанских наложниц" называется, — честно вытаращив глаза, отвечала я.
— Теперь я должен придушить тебя, а потом Атариэля? — поинтересовался Терин и, кажется, даже улыбнулся.