В нашей объединенной армии сражаются и люди, и гномы, и кентавры, и даже эльфы. Мой брат — полуэльф, посмотрите на него, — едва не погиб недавно. И ради чего? Чтобы вы могли потешить свое самолюбие, сорвать злость на соседях? А не будет ли вам стыдно после, разумные? Стыдно за то, что вы поддались провокаторам, что вы, в те времена, когда Зулкибар особенно нуждался в вашей поддержке, измывались над теми, кто долгое время жил рядом с вами вместо того, чтобы сплотиться и в едином порыве сказать врагу — "нет"?
Здесь я могу недолго помолчать, обвести горожан строгим взглядом. Так, продолжим.
— Вы слышите меня, народ Зулкибара? Ответьте мне.
Раздается тихое и какое-то робкое "да".
— Что? Я не слышу вас. А вы меня слышите?
"Да!"
— Еще раз!
"Да!!"
— Вы поняли меня?!
"Да!!!"
— Нам нужен мир!
"Да!!"
— И, в первую очередь, мир в нашем доме. Ведь так?
"Да!!!"
— Я очень рассчитываю на вас, разумные. И те, кто ушел на войну, тоже. Мы должны сплотиться. Сосредоточиться. Все, кто живет в Зулкибаре, независимо от расовой принадлежности. Мы все вместе. Мы как один кулак. Мы непобедимы!!!!"
"Да! Да! Да!" — скандирует народ. А я устала. Все же, подобные выступления отнимают много сил. Спускаюсь. Усаживаюсь в карету. Ларрен, Андизар и задумчивый Шеоннель со мной. Остальные снаружи.
— Ну что, — спрашиваю Ларрена устало, — все нормально прошло?
— Да, — сухо отвечает тот.
— Выглядело впечатляюще, — улыбается Андизар.
Шеоннель как-то криво улыбается. Возможено, ему не понравилось, что я привлекла к нему внимание.
— Что же, — вздыхаю, — будем надеяться, поможет.
Возвращаемся во дворец, радуясь тому, что все живы. Отпускаю все еще пребывающего в глубоких раздумьях брата в его комнату. Что-то мне не нравится его состояние. Пусть отдохнет. Едва успеваю пройти в кабинет, на его пороге появляется Гарлан.
— К Вам посетитель.
— Это срочно?
— Он был записан заранее, Ваше величество.
— Кто это?
— Стонга Фрей, внук лорда Агана Фрея.
— Что ему нужно?
— Не знаю, Ваше величество. Могу только высказать предположения…
Не дослушиваю.
— Ладно, впускай, — велю я.
Лорд Фрей, кажется, все еще в подземелье. Руки у меня не дошли с ним разобраться. Старый мошенник. Вероятно, его внук пришел просить за деда. Сыновья, полагаю, поспешили отказаться от запятнавшего репутацию лорда. Только вот внук и решился заступиться. Что же, я не против отпустить Фрея. Под залог, конечно же.
На пороге появляется невысокий худенький паренек лет семнадцати на вид. Андизар делает шаг ему навстречу. Докладывает:
— Чисто.
— Я слушаю Вас, Фрей, — произношу я.
— Ваше величество, я пришел к Вам, чтобы выразить свое почтение, — дрожащим голосом начинает мальчик.
— Слушаю, — повторяю я.
— Мой дед, лорд Аган Фрей… Я…
Смотрю на парня с неудовольствием. Ну, и долго он еще собирается мямлить? Сказал бы сразу, что ему нужно. Я, между прочим, сегодня еще не ела.
— Я хотел бы… — продолжает Фрей-младший, делая шаг ко мне.
— Говорите четко! — взрываюсь я, не должна же я ему подсказывать, о чем следует меня просить?
Стонга Фрей кланяется, прикладывая ладонь к груди. Успеваю заметить, как рука его скользит вниз, как срывается с его пояса и летит в мою сторону нож. Но вонзается он отчего-то не в меня, а в Ларрена, метнувшегося к нему навстречу. Далее замечаю, что фреевский мальчишка падает на пол и что наместник медленно опускается туда же. И еще я вижу кровь. Много крови. Она стремительно выливается из раны на животе Ларрена.
А я стою, подняв руки, и молчу. И что сказать, не знаю.
Андизар опускается на колени перед наместником, нервно сжимает обеими руками трость.
— Юсар, — наконец, шепчу я, — Юсар!!!
— Юсар, Юсар, Юсар! — кричу, не в силах остановиться.
Целитель, появившийся одновременно с дворцовой стражей, бросается ко мне, я его отталкиваю, указываю на тяжело дышащего Ларрена, прижимающего ладонь к животу.
— Я остановил кровь, — бормочет Андизар, — но он очень плох.
— Отойди! — командует Юсар, — быстро!
Маг, присев на корточки перед раненым, делает несколько резких, дерганых жестов.
— Плохая рана, — бормочет он, потом раздраженно добавляет несколько нецензурных выражений и вдруг поднимает на меня глаза, будто устыдившись проявлению эмоций.
— Ханна, с Вами все в порядке? — спрашивает целитель.