— Дульсинея, не надо замахиваться своим магическим предметом на… — отец сделал паузу и вопросительно взглянул на дракониху, — на нашу будущую родственницу?
Ллиувердан такое предположение понравилось, она расцвела в улыбке и, в свою очередь, вопросительно посмотрела на Кардагола.
— Я все еще не вижу Кира, — проворчал он.
— Я отправила его в Зулкибар. Мальчик нуждается в отдыхе. Палачи в Альпердолионе — больные садисты, но при этом возмутительно криворукие! Ничего не смыслят в пытках… Рахноэль!
Эльф, наблюдавший за происходящим совершенно безумными глазами, среагировал на окрик "богини" и снова согнулся в поклоне, стукнувшись лбом о землю.
— Ты больше не правитель, Рахни. Я лишаю тебя трона.
В дракона Ллиу превратилась так же быстро, как до этого в женщину. Я даже не успел толком понять, что происходит. Стремительное движение клиновидной головы в направлении скорчившегося на земле Рахноэля, клацанье зубов и вопль Кардагола:
— Опять ты за свое, Ллиу!
— Я научилась глотать, не жуя, — робко поведала дракониха и нажаловалась, — мы расстались потому, что он брезговал со мной целоваться, когда увидел, как я кушаю.
— А ты бы не побрезговала, если бы я жрал драконов, да еще их кости смачно обгладывал? — взорвался Кардагол.
— Я теперь не глодаю кости, ты же видел, — Ллиувердан склонила голову, пытаясь заглянуть Кардаголу в глаза, и часто заморгала.
— Да, ладно тебе, котик, у девушек есть маленькие слабости, и надо относиться к ним снисходительно, — не удержавшись, брякнул я.
Вот лучше бы молчал, потому что внимание Ллиувердан переключилось на меня и стоявшую рядом со мной Саффу.
— О, это же Мерлин и Озерная Ведьма! Привет, ребята. Вы еще не передумали насчет экспериментального превращения в кентавров? Не бойтесь, у меня все получится. Вот у Кардо можете спросить. Сделала же я из него Повелителя времени.
— Как интересно! — оживилась мать.
— Я думала, эта способность у него врожденная, — заинтересовалась Саффа.
— Ллиу, ты вовсе не делала меня Повелителем времени, не вводи их в заблуждение, — прошипел Кардагол, — ты всего лишь усилила уже имеющуюся у меня способность повелевать временем!
— Ой, а разве это не одно и то же? — отмахнулась Ллиувердан и снова превратилась в женщину. Из одежды на ней опять были эти едва скрывающие прелести тряпочки. Плащ, подаренный Кардаголом, отсутствовал. Я поспешил отвести взгляд, разумно рассудив, что если буду продолжать вот так таращиться, то получу в глаз. Не знаю даже, от кого быстрее — от Саффы или от Кардагола.
Вальдор, до сих пор хранивший напряженное молчание, наконец, ожил и подал голос.
Вальдор
Я спешился, понимая, что мне еще долго предстоит выслушивать всякую ерунду. Стою, держу Вороненка под уздцы, уговариваю себя молчать. Уговариваю и уговариваю, а у самого аж руки трясутся. Наконец, после совершенно, казалось бы, невинной фразы этой странной особы о том, что она сделала из Кардагола Повелителя времени, терпение мое заканчивается.
— Я правильно понял, что большая часть моих неприятностей оттого, что какой-то дракон решил поиграть с эльфами в игру на выживание? — тихо проговариваю я.
— Что значит, какой-то дракон?! — возмущается Ллиувердан. Красивая все же, зараза! Так и убил бы.
— Молчать, женщина! — ору я, — да как ты вообще осмелилась вмешиваться в дела людей, которые тебя не касаются?!
— Что?! — кричит она.
Смотрим друг на друга. Судя по выражению ее лица, драконица в ярости. Ну, а я так уже в состоянии бешенства. Мне уже все равно, дракон она или бог. Вот совершенно это для меня неважно.
— Это та самая сука, из-за которой мучили Шеоннеля и Кира? Я правильно поняла? — слышу я и оборачиваюсь.
Плавной спокойной походкой, небрежно помахивая украшенным бриллиантами хлыстиком, к нам приближается Аннет. На лице ее полнейшая безмятежность.
Ллиувердан пренебрежительно фыркает.
— Пошла вон!
— Это я-то пошла вон? — ласково переспрашивает моя супруга, — я? Что это ты, подруга, на моего мужа пасть разинула? Ты решила, что ты тут самая крутая? Уж прости, детка, если ты с недотраху бросилась делать всем поблизости гадости, ты не стала от этого супер-дрюпер грозой полей и огородов. Ты, тварь такая, кто тебе право дал моим близким жизнь портить?!
И все замирают. Нечто подобное мы готовы были услышать от Дульсинеи, но не от нежной и кроткой (за редкими исключениями) королевы Аннет. О том, что она пыталась недавно избить Лиафель, все уже благополучно забыли. Первым, надо признать, в себя приходит Кардагол. Потому что именно он, рискуя жизнью, обхватывает руками Ллиувердан.