— Лин, прекрати разглядывать этого человека, он уже на тебя, как на ненормального косится, — тихо прошипела Саффа. Нас никто не услышал, потому что играла музыка. Не очень громко, но достаточно для того, чтобы заглушить шепот. Музыку, кстати, мама организовала. Это было что-то иномирское.
— Не могу понять, что за ерунда на нем висит, — так же шепотом объяснил я свой интерес. — Это магия моего отца, но я никогда не видел ничего подобного.
— Ты, правда, не знаешь? — удивилась Саффа.
— Нет, это я так шучу, — заверил я.
— Это печать собственности. Странно, что князь не показывал тебе, как она накладывается.
— Может быть, и показывал, но я мог забыть за ненадобностью, — признался я, — не смотри на меня так, птичка моя, да, я плохой ученик. Что это за печать такая, объяснишь?
— Изобретение Кардагола. Человек с такой печатью становится еще более бесправным, чем раб. Можно сказать, он превращается в вещь и обязан выполнять все приказы хозяина. Заклинание не позволит ему не подчиниться.
— Почти как "ошейник покорности", — заметил я.
— Немного похоже, но печать не полностью парализует волю. Можно даже пытаться сопротивляться. Но Кардагол поставил одно условие — печать разрешается наложить только как замену казни. Если она снимается, человек опять становится вне закона и будет казнен. Так что желающих оказывать активное сопротивление я лично не встречала. Кстати, Кардагол предлагал Совету такой способ меня обезвредить — я, благодаря ему, избегаю казни, и он получает право поставить печать. Но Совет не стал рисковать, они вообще это изобретение не одобряли. Однако, сто сорок лет спустя, когда меня разбудили для участия в Последней магической войне, у Совета было несколько десятков боевых магов с такими печатями. Изобретение вошло в моду.
— Кардагол — морда наглая! — проворчал я. — А печать эта в моде недолго была, я вот о ней даже не слышал.
— Да. С момента последнего пробуждения я людей с печатью не встречала. До сих пор. Получается, этого человека должны были казнить, но Терин помог ему избежать казни и подарил его Вальдору, — Саффа недоуменно пожала плечами, — не понимаю, зачем ему это понадобилось?
— Кто знает. Может быть, Валь решил рабовладельцем заделаться, — отозвался я, стараясь не пялиться на незнакомого парня. Хотя очень хотелось не просто пялиться, а подойти поближе и внимательнее разглядеть эти замысловатые магические нити, вплетенные в ауру и, как я, наконец, сумел прочитать, складывающиеся в надпись: "Ларрен, собственность Вальдора Зулкибарского".
— Я не про Его величество, — отозвалась Саффа, — я про князя. Не понимаю, зачем он это сделал?
— Спас ему жизнь?
— Эрраде, ты меня слушаешь или нет?
— Слушаю, а что?
— Ты отвечаешь невпопад! — прошипела волшебница, — я не понимаю, зачем князь так поступил со своим родственником?
— С кем?
Я сказал это громче, чем следовало, и привлек к себе внимание отца. Он вопросительно приподнял бровь, выказывая то ли неодобрение, то ли заинтересованность — с какого перепугу его сын почти выкрикивает непонятные вопросы?
— Не обращайте внимания, — оскалилась в улыбке Саффа, — семейные проблемы.
— Еще пожениться не успели, а уже разбираетесь, — поддел Кардагол, — зайчик, ты подумай, так ли тебе хочется жениться на шептунье?
— Котик, у тебя отвратительная привычка давать идиотские прозвища.
— Вообще-то шептуньей твою невесту не я первый назвал, — оправдался Повелитель времени.
— Оно и видно, потому что звучит не так по-дурацки, как зайчик, — парировал я и обратился к королю, — Вальдор, не хочешь познакомить со своим… эээ… как его назвать-то? Рабом?
Лицо парня превратилось в окаменевшую маску. Шеоннель бросил на меня укоризненный взгляд. Наверно, почувствовал его эмоции. Я гадко ухмыльнулся и невинно посмотрел на Вальдора.
— Так познакомишь?
— Это Ларрен, мой гость, — представил его Вальдор и бросил недовольный взгляд на отца, — а что касается остального, то это не ко мне вопрос. Терин, не хочешь объяснить сыну, зачем поставил на своего племянника печать?
Я обалдел. Нет, ну ладно Саффа про родство сказала, она могла и ошибиться. Но Вальдор… он бы не стал говорить, если бы не знал наверняка. Впрочем, большинство присутствующих обалдели не меньше меня. Да уж. Умеет его зулкибарское величество новости преподносить.
— А это, Вальдор, Вас не касается, — холодно отозвался отец, — Вы просили спасти жизнь господина бывшего наместника, я это сделал. Остальное не Ваше дело.
Так это, выходит, тот самый наместник, о котором мать упоминала? Ну, и дела! Я думал, его повесили, а оказывается вон чего — живой, да еще и родственник нам… и собственность Вальдора. Интересный расклад.