Сурик лихо взмахнул этой когтистой "щеткой", со свистом рассекая воздух. Налиэль, которому все это дело было отлично видно, тихо всхлипнул.
— Эльф, батя у меня не изверг какой-нибудь, — доверительно пробасил Вадик, который в это время аккуратно сметал волосы Налиэля на совочек, — ты только кивни, что согласен колоться, и останешься с неиспорченной шкуркой.
Эльф отважно тряхнул стриженной головой и зажмурился, явно давая понять, что говорить не желает и вообще он никого не видит и если очень сильно постарается, то у него получится поверить, будто его здесь и вовсе нет.
— Какой несговорчивый пациент, — огорченно проворчал Сурик и приступил к делу.
— Ой! — сказала мама.
— Ууууу, — замычал Налиэль.
И это Сурик всего лишь нежно провел "драконьей лапой" по эльфовой спине, оставляя неглубокие царапины. Что же будет, когда палач усилит нажим? Мать-то ладно, она, скорее всего, просто отвернется или курить убежит. А вот Наливай… так и будет мычать? Ему, наверно, очень хочется заорать, как следует, уже сейчас. Мне его жалко? А вот и нет! Не жалко ни капельки! От пыток у Сурика еще никто не умирал, я это точно знаю. А раны залечить не проблема. Правда полечат Налиэля только в том случае, если он изволит заговорить.
Сурик несколькими быстрыми движениями превратил спину эльфа в кровавые лохмотья. Что-то неинтересно даже. Зачем он сделал это так быстро? Эльф даже почувствовать не успел. Но тут подоспел Вадик с ведром какой-то жидкости и щедро плеснул на спину Налиэля. Эльф заорал (насколько это было возможно при отсутствии рта) и задергался.
— Рассол, — пояснил для нас Вадик, — из-под огурчиков. Мама сама солит, ядреные получаются, хрустящие. Но рассол слишком соленый, не попьешь. Так мы с папой ему применение нашли.
— Надо же, какие хозяйственные, — промямлила мать и развернулась вместе с креслом спиной ко всему происходящему.
— Ну что, борэль Налиэль, не хотите нам что-нибудь сказать?
Эльф, продолжая страдальчески мычать, отрицательно замотал головой.
— Ну, и ладно, ну, и продолжим, — добродушно пробубнил Сурик и погладил многострадальную налиэлеву спину "драконьей лапой". Бедняга задергался, пытаясь увернуться от этой ласки. Палач что-то неодобрительно буркнул и отошел.
Пока он любовно смывал с "лапы" кровь и обтирал ее сухой тряпочкой, Вадик покрутил какие-то рычаги, и положение Налиэля изменилось. Теперь он висел на скованных руках в полуметре от пола, почти в центре помещения. Хорошо, что я достаточно далеко сидел. Любоваться вблизи обнаженным эльфом мне как-то не улыбалось. Зато мать вместе с креслом обратно развернулась, с интересом это дело оглядела и пробурчала что-то вроде того, что она видела и получше. Ну как всегда в своем репертуаре! Тут пытка идет, а она эльфовы достоинства изучает! Приколистка.
Вадик принялся деловито смазывать пятки Налиэля маслом.
— А это зачем? — заинтересовался я.
— А вот сейчас огонь разведем, и запахнет жареным! — весело поведал Вадик.
— А меня Шеоннель одному занятному атакующему научил, — задумчиво проговорил я, — мне его еще применять на практике не приходилось.
— "Огненная лилия"? — догадалась мать.
— Она самая, — подтвердил я, с удовольствием наблюдая, как в глазах Наливая появляется ужас.
— Слушай, Наливай, а ты свою дочь такой штукой тоже наказываешь, как и Лиафелька Шеона? — заинтересовался я, — или это чисто ее идея? Что головой мотаешь, морда эльфийская?
— Лин, да он же сказать не может, что ты до него докопался, как пьяный до радио? — вмешалась мать, — я у деда спрашивала. Он сказал, что "огненная лилия" у эльфов считается неопасным слабым атакующим и его часто применяют, как способ наказания для слуг и непослушных детей.
— Ну, борэль, ты попал! Сейчас я только решу, кем ты у меня будешь, слугой или непослушным ребенком, и будет тебе счастье, — весело пообещал я, разминая пальцы.
Налиэль оскорбленно засопел и, само собой, ничего не ответил. Ну, я и влупил по нему "лилией" этой.
Сурик одобрительно закивал, Вадик восторженно всплеснул руками, Наливай задергался и замычал. На его теле расцветали ожоги, и правда, формой похожие на цветы лилии. Все-таки мерзкое заклинание. И мерзко вот такое применять как наказание для собственных детей. Сумасшедшие какие-то эти эльфы!
— Стоп! — скомандовал Сурик, — нам, княжич, не надо, чтобы пациент спекся раньше времени. Дадим ему передохнуть.
— Лин!
Я аж подпрыгнул в своем кресле, услышав голос Саффы, и задал гениальный вопрос:
— Ты что здесь делаешь?
— Мне Шеон сказал, что ты хотел на пытку посмотреть… но я не думала, что ты еще и участие в этом зверстве примешь! — прорычала волшебница, — ты совсем умом тронулся?