— Где он? — спрашиваю у Сурика.
— Так в пыточной, — отвечает тот, — пишет.
— Вы его лечили?
— Нет еще, только собирался Юсара позвать. Но так ночь на дворе, спит еще господин маг, должно быть.
— Отлично! — говорю я и пытаюсь подняться. Странно, голова, вроде бы соображает, а ноги идти не хотят. Не понимаю, почему собственное тело мне не подчиняется.
— Проводи меня туда! — строгим голосом произношу я, — и помоги.
Сурик хватает меня под руку, я сгребаю послание эльфа со стола, и мы с палачом начинаем медленный и извилистый путь в подземелье.
А не так уж и далеко идти! Только трудно. У нас пыточная состоит из двух комнат. Собственно место для добывания информации и небольшой кабинетик, примыкающий к нему, где желающие могут письменно зафиксировать свои мысли и предложения. Так Налиэль сидит именно там. За столом. Причем, прошу заметить, абсолютно голый да еще и стриженый. Последнее отчего-то меня здорово веселит.
— Ой, — говорю, — борэль, а где Ваши шикарные волосы?
Налиэль оборачивается на мой голос, и я замечаю, что у него нет рта. Я и забыл о том, что Лин так постарался. Это еще смешнее.
Обвожу взглядом помещение. Ага, мои маги в сборе.
— Привет, — говорю, — Дуся, Лин и Саффа. Рад вас видеть.
— Валь, ты нажрался! — восклицает Дульсинея.
— Да, и что?! Я не могу выпить, когда мне этого хочется?! Тебе какое дело, разноглазая предметница?!
Взгляд Налиэля, больной и несчастный, останавливается на листах, которые я продолжаю сжимать в руке.
— Лин, я хочу, чтобы он мог говорить. Верни ему рот, — велю я.
— Вальдор, ты, кажется, не понимаешь, — начинает, было, Лин, но я его прерываю:
— Заткнись и делай, как я сказал!
Княжич пожимает плечами, переглядывается с матерью и невестой, после чего делает серию жестов. На лице эльфа появляется рот.
Налиэль со стоном выдыхает.
— Я прочитал! — возвещаю я.
— Я на это рассчитывал, — глухо произносит он.
Эльф склоняется над столом так, будто он только сейчас получил возможность расслабиться. Смотрю на его покрытую потеками крови спину и думаю, что да, Сурик — мастер своего дела, и какое счастье, что я на себе с его мастерством ознакомиться не успел. Почти не успел. Меня аж передергивает.
— Саффа, отрезвляющее, — командую я, и тут же чувствую, как трезвеет голова, и тело, вроде бы, выражает готовность подчиняться. Только вот сразу начинает ломить виски.
— Ты прав, Налиэль, твоя дочь у нас. С ней все в порядке, — на этом месте мне приходится ломать себя и проговаривать, — пока что. Если ты попробуешь сейчас колдовать, ты умрешь, но и сохранение ее жизни я не гарантирую.
Главное — мне самому верить в это.
— Я понимаю, — отзывается эльф.
— Было глупо везти ее сюда.
— Знаю. Мне пришлось.
— Налиэль, сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты — отвечать. Честно и в полном объеме. Понимаешь меня?
Борэль смотрит мне в глаза и криво ухмыляется:
— Конечно, мне ясно. Но где гарантия того, что с моей дочерью ничего не случится?
— Я готов поклясться.
— Неснимаемой?
— Да.
— Начинайте, Вальдор, я Вас слушаю.
— Мам, давай я его еще раз "лилией" приласкаю, — бормочет Лин.
— Не лезь! — отрезает Дуся, — Вальдор знает, что делает.
Бросаю на нее полный благодарности взгляд. Вот стоило дружить с этой заразой тридцать лет, чтобы такое, наконец-то, услышать. Не подумайте неправильно, мне нечасто приходилось выслушивать сомнения в качестве принимаемых мною решений. Но подданные — это одно, а друзья — другое. У них к тебе всегда повышенные требования.
С помощью Налиэля и Саффы произношу формулу клятвы, идентичной той, что я давал Рахноэлю. Суть ее в том, что я обязуюсь сохранить жизнь и здоровье Данаэль при условии, что борэль Налиэль правдиво и в полном объеме ответит на мои вопросы.
— Давай, говори, — тихо произношу я. Головная боль, кажется, распространяется на все тело. Ужасно.
— Спрашивайте, — произносит Налиэль и прикрывает глаза. Ну да, ему, наверное, больнее. У меня-то всего-навсего похмелье. Неужели я ему сочувствую? С чего бы это?
— Юсара сюда, — бросаю я, ни к кому конкретно не обращаясь. Все равно, те, кто должен, услышат, — что Вы делали в спальне моего сына?