— Всегда? — мрачно уточнил Налиэль. Не нравится мне его настроение. Такое впечатление, что ему стало плевать, что с ним будет.
— Нет. Как только будет можно, я освобожу Вас от клятвы, — пообещала Саффа.
— Хорошо, я согласен.
Клятву Наливай принес по всем правилам, даже не пытаясь хитрить. Я видел, что помимо обычного заклинания, которое применяется при клятве, Саффа на эльфа еще что-то повесила. Иномирское наверно. Если Наливай решит клятву нарушить его ждет очень неприятный сюрприз, не имеющий ничего общего с обговоренными последствиями нарушения клятвы.
Потом появился Сурик со стопкой одежды, вежливо взял эльфа под руку и, пояснив, что проводит его до камеры, увел.
— Ну что, пошли, птичка моя, — предложил я, — нам не мешало бы отдохнуть.
Саффа возражать не стала. Вот и правильно. Кажется, благодаря Наливаю она забыла, что злится на меня из-за Ларрена.
Глава 18
Вальдор
Велю долечить Налиэля, вернуть ему одежду и отвести этого товарища по несчастью в камеру. Можно даже в мою любимую. Предварительно объясняю Саффе, что она должна придумать, как бы его обезвредить, не лишая его рта.
— Пошли, что ли, Дуська, зальем мое горе, — предлагаю я, беря княгиню под руку.
Дульсинея кивает, и спустя пару секунд мы оказываемся в моем кабинете. За время моего отсутствия здесь успели убраться.
— Закусывать будем? — деловито интересуется Дуська.
Уверенно качаю головой.
— Нет, не стоит переводить хороший напиток зря.
— А мож еще кого-нибудь позовем?
Смотрю на нее, как на дуру.
— Дусь, я тебе напиться предлагал или вечеринку устроить? Сядь ровно и не мельтеши. Ты что будешь? Водку или вино?
Дуська задумывается на мгновенье, после чего решительно сообщает:
— Тогда водку.
— Ну, и я тоже.
Княгиня расширяет глаза.
— Ты-то с каких пор? Ты же ее на дух не переносил.
— Я и сейчас ее не люблю. Но для наших целей она подходит лучше всего. Проблема только в том, что здесь я ее не держу.
— Я знаю, где она есть, — ухмыляясь, произносит Дуся, и тут же передо мной появляется бутыль литров так на пять. Запотевшая.
— Я так понял, мелочиться мы не будем, — задумчиво проговариваю я, и достаю из ящика стола рюмки.
— Угу. Наливай.
Непроизвольно вздрагиваю. Дуська бросает на меня понимающий взгляд и поправляется:
— Лей, короче.
Гномья водка, надо сказать, гадость несусветная. До появления у нас Дульсинеи люди ее не употребляли. Аристократы уж точно. Считалось, что она ядовита.
Одним махом вливаю в себя пятьдесят грамм жидкости.
— Повторим! — велит Дуська.
— Не проблема.
Спустя полчаса мы сидим, обнявшись. Дуська рыдает, вытирая время от времени нос рукой.
— Платок возьми, — предлагаю я, — а то ты выглядишь не… не… ну как же это?
— Несексуально? — жалобно всхлипывая, интересуется Дуська.
— Нет. Нужна мне твоя сексуальность! Неэстетично, вот.
— Ваааль, — ревет княгиня, — от меня муж ушел!!!!
— Куда? — удивляюсь я.
— В Эрраде! Ночью лежал себе, засранец этакий, в кровати, а потом говорит "Я в Эрраде!" и ушел.
Я ее легонько хлопаю по спине.
— Это, — говорю, — ерунда. А мне вот Наливая жалко. Жил себе эльф, никого не трогал, детишек воспитывал. А его хлоп!
— Мне его тоооже жааалко! А ты его к Сурику отправиииил!
— Да, отправил. А если бы не отправлял, мы бы не узнали, что его можно пожалеть. Он же не пришел. Не рассказал. Вот почему он просто к нам не пришел?
— Даааа, а они его ножницами — чик! — плачет Дуся.
Я от подобного заявления даже трезвею, кажется, и стараюсь не дать своей фантазии показать в подробностях — что именно "чик". На всякий случай, уточняю:
— "Чик"?
— Да, — рыдает Дуська, — волосы чик!
Облегченно вздыхаю, а потом озадачиваюсь.
— Погоди, — говорю, — предметница. Я когда пришел, эльф весь в крови был. Причем здесь стрижка?
— Ну и что?! Юсар его вылечил. А такую гриву знаешь, сколько отращивать надо?!
Невольно провожу ладонью по своим коротко остриженным волосам. Никогда не задумывался над тем, сколько их нужно отращивать, чтобы они превратились в гриву. Меня и так все устраивало. Хотя в моем лично случае мои жесткие кудрявые волосы превращаются не в гриву, а в копну сена. Был у меня как-то такой печальный опыт. Нет уж, лучше быть лысым, чем кучерявым.
— Он такой был красивый! — продолжает Дуся, комкая платок.
— А я, значит, некрасивый? — грустно спрашиваю я.