Дуська пытается сфокусировать взгляд на моем лице, после чего изрекает:
— Ты тоже красивый. Только вредный.
— Я — не вредный.
— Вредный-вредный! Но ты не расстраивайся, Валь, тебе по должности положено.
— А… ну если только так. Знаешь, Дуська, жизнь у меня не удалась. Трон у меня отобрали. У детей проблемы. Эльфы, опять-таки, гадят. И при этом никто меня не понимает! Ну, никто! Давай еще выпьем?
— Давай, — бормочет Дуська, — я зато тебя понимаю. А Ларрена ты не обижай! Мне его тоже жалко! И он это… твоя сбствнсть, не, как-то не так, сбвтв… соб-ствен-ность! А за ней нужно следить. Вот.
Выпиваем еще по рюмке.
— Вот Вы где, Дульсинея. Я искал Вас.
Кошусь на появившегося Терина с неприязнью.
Вечно мне кто-нибудь мешает! А маги эти вообще достали! Нет, чтобы подойти, постучать в дверь, спросить "Ваше величество, разрешите войти?". Так нет! Мелькают тут, как секунды.
— Вот он от меня и ушел! — сообщает Дуська, тыкая князя пальцем в живот. Терин морщится.
— Дульсинея, прошу Вас…
— А еще он мне выкает! Причем постоянно! Валь, вот скажи мне, ты жене выкаешь?
Энергично мотаю головой.
— Вот! А он мне выкает! И уходит в Эрраде.
Дуська медленно переводит взгляд с пряжки на поясе Терина на его же лицо и задумчиво сообщает:
— А он тоже красивый. Терин, ты водку будешь?
— Буду, — неожиданно выдыхает Терин. — наливайте.
— Терин, — говорю, — тебе нельзя пить водку. Ты мне сожжешь кабинет. А мне здесь нравится. У меня вон тем деревянным панелям на стенах лет триста, не меньше. А посмотри, какие на них узоры!
— Вальдор, — тихо проговаривает князь, — налей и замолчи.
Терина на удивление быстро развозит. Впрочем, к тому моменту, как его взгляд становится пустым и глуповатым, Дуська уже спит, уронив голову на стол, а я понемножку начинаю приходить в себя. Но очень медленно. Возможно, потому я и задаю этот вопрос:
— Терин, друг мой, ты почему Ларрена обижаешь?
— Не скажу, — буркает князь, мотнув головой, отчего его длинные, хотя и не такие, как были у Наливая, но тоже черные волосы падают на лицо.
— И что ты себе космы отрастил? — интересуюсь я, вспомнив недавний разговор с Дуськой.
— Жене нравится, — бормочет Терин.
Я подливаю ему водки.
— Мне Шеон сегодня сказал, что тебе больно находиться рядом с наместником.
— Шеону твоему язык надо оторвать, чтобы не молол всякую чепуху.
Дуська поднимает на мужа осоловевший взгляд и заявляет:
— Не трогай эльфенка. Он хороший.
После чего вновь укладывается.
— Терин, — продолжаю я, — ты же знаешь, что Шеоннель врать не будет. Так в чем дело?
Терин греет рюмку в ладонях, после чего задумчиво произносит:
— Он очень похож на моего брата. И на отца.
— И что?
— Он такой же, как они.
— Не понимаю, тебя что, обижали в детстве?
— Ты, действительно, ничего не понимаешь, Вальдор. Ты не знаешь, что такое расти магом в семье, члены которой максимум, что могут — ветерок создать, чтобы волосы посушить, да замок от взлома зачаровать.
— Они тебя обижали? — удивляюсь я, пытаясь представить себе маленького Теринчика. Получается плохо.
— Нет, Вальдор. Они меня ненавидели. Все, кроме бабушки. Она и настояла на том, чтобы меня отправили в школу. Хотела сохранить мне жизнь.
Глубокомысленно киваю. Вот дружишь с человеком десятилетия напролет, дружишь и не знаешь, что он трагедию пережил.
— Так, а Ларрен здесь причем?
— Ты не понимаешь! Он вылитый отец!
— И что?!
Князь поднимается, берет свою сопящую супругу за плечо.
— Терин, ты не договорил! — возмущаюсь я.
— Тебя это не касается, — заявляет пошатывающийся некромант и исчезает вместе с Дуськой.
Угу, вот и пообщались.
Дульсинея
Терин сгрузил меня на кровать и принялся раздевать. Лежу, делаю вид, что в дупель пьяна, и думаю: может быть, есть смысл притвориться, что вот она я проснулась и… и что? Воспользоваться моментом, пока он пьяный, и расспросить подробнее, что там за история с папашей и братом? Или не стоит? Вон он как разнервничался, даже забыл, что типа сдержанный весь такой из себя и Вальдору чуть не раскололся.
Теперь мне хоть понятно стало, откуда такая неприязнь к Ларрену. Отца с братцем он Терину напоминает, а с ними у него, оказывается, не самые нежные отношения были. Причем с раннего детства. Наверно, они — слабые маги, завидовали ему и даже боялись. Представить несложно, как "весело" было ребенку расти в такой обстановке.
Терин мне никогда про свое прошлое и, тем более, про детство не рассказывал. А я и не спрашивала. Нет, мне, конечно, любопытно было, но не настолько, чтобы задавать вопросы. Все равно ведь рассказал бы только то, что счел нужным или вообще ушел от ответа. А это неинтересно. Лучше подождать, когда он сам без вопросов расскажет. Но этого так и не случилось, зато я дождалась другого — мой некромант напился и проговорился Вальдору.