— Вот что, — говорю, — Гарлан. Собери-ка мне Кардагола, Кира, Терина, Мерлина, Саффу… Кого еще? Ах да! Иксиона и Горнорыла, и еще Лина Эрраде в тронном зале примерно через час. Да, не забудь Ханне об этом сообщить. Не думаю, что она придет, но пусть знает, что мы собираемся. Королева все же. Хотя нет, тогда не в тронном. В большом обеденном. Дусю, то есть княгиню Эрраде тоже можешь позвать. А можешь и не звать. На твое усмотрение. В общем, я жду. И, кстати, завтрак тоже.
Гарлан молча кланяется.
Минут через пять мне приносят завтрак. Смотрю на еду и понимаю — не лезет. Выпиваю литр сока и думаю — чем бы себя пока занять. Ага, придумал. Я вчера не все выяснил у Наливая. Пойду, пообщаюсь. Перед этим забегаю к Саффе, рассудив, что поскольку она уже успела поймать Юсара и направить его ко мне, значит, не в постели.
Саффа уже в своей, как ее назвать-то? Скажем так, мастерской.
— Пойдем со мной, красавица! — велю я, улыбаясь.
— Совещание же позже, — удивляется она.
— Да, но ты мне нужна. Есть еще пара вопросов к Налиэлю.
Пока спускаемся в подземелье, Саффа поясняет, что она наложила на эльфа запрет на перемещение и вынудила его самого запечатать собственную магию. А потом еще и подкрепила это парой фокусов.
— Они не совсем законные, — бормочет Саффа, едва за мной поспевая.
— Ничего, прощаю! — великодушно заявляю я. Кошусь на волшебницу. Ну, надо же! Она в платье! Причем, прошу заметить — синем. Какой прогресс! Знала бы она, как мне надоели эти ее черные балахоны! Ну, нужно же меру знать. Я, конечно, король и ее работодатель, но я ведь еще и мужчина. Мне совершенно неинтересно наблюдать рядом чучело непонятное.
Налиэль и в самом деле в моей камере. И дверь на месте. Старая моя, почти любимая дверь, с цветочками. Это хорошо, что они ее починили. Дуськин тапок — вещь разрушительная. Я уж боялся, что вышибленная ею дверь восстановлению не подлежит. А она мне дорога, как память.
Ковры и светильники из камеры, конечно же, убрали. А вот кровать осталась. Она настолько велика, что худой, хотя и высокий, эльф на ней как-то теряется.
— Вставай! Уж солнце встало! — заявляю я.
Налиэль вздрагивает, поворачивает голову в мою сторону, садится. Смотрит на меня и молчит.
— Доброе утро! — говорю, — я пришел побеседовать.
— Я не на все вопросы ответил? — медленно произносит эльф.
— Я просто не все задал! — весело заявляю я.
— Выбора у меня нет, — констатирует Налиэль. Спокойно так. Даже без грусти.
— Нет. Кстати, с Вашей дочерью все в порядке. Я не ограничивал ее передвижений. Вы знаете, что у них с Шеоном очень хорошие отношения?
— Знаю, они дружат с детства. Я не препятствовал.
— Хорошо. Я ее видел мельком. Очень милая девочка.
— Спасибо.
— Расскажите мне о продовольственном кризисе в Альпердолионе.
Налиэль в задумчивости подносит руку ко рту, кусает пальцы. Терпеливо жду, пока он соберется с мыслями.
— Вы верите в богов, Вальдор? — наконец, спрашивает он.
— Не знаю, возможно. Во всяком случае, я часто их поминаю. А что?
— Насколько я знаю, а я знаю не все, в Альпердолионе была эпидемия. Среди скота. Мы не смогли ее остановить, как ни старались. А потом… Прошу учесть, это всего лишь слухи, я имею об этом лишь приблизительное представление, явился бог и долго о чем-то беседовал с Рахноэлем. Я не знаю, о чем. Вальдор, честно не знаю. Шактистанская щекотка не поможет мне вспомнить. Я не знаю. Просто говорили, что явился бог. Вскоре после этого Рахноэль и вызвал к себе киль-эреля Залеска. И сделал ему предложение.
— От которого он не смог отказаться?
— Не захотел. Вы не знаете нашего общего тестя, Вальдор. Он своего не упустит.
Угу, понятно, что ничего не понятно. Ладно, переведем тему на другое.
— Меня беспокоит то, что Шеона как-то странно воспитывали. Лиа настолько его ненавидела? — спрашиваю я.
— Вы тоже называли ее Лиа? — изумляется эльф.
— Да, а что?
— У нас не приняты сокращения имен, но мне так нравилось. Так нежнее.
— Вы любите ее?
— Не знаю уже. Скорее всего, да, а Вы?
Налиэль смотрит мне в глаза. Ждет ответа. Под его взором я немного тушуюсь и стараюсь подобрать эпитеты помягче. Люблю ли я ее? Убил бы гадину. Но знать это ему не следует.
— Нет, Налиэль. У меня есть Аннет.
— Это радует, — бормочет эльф, — она недолюбливала сына, это верно. Все же из-за Шеоннеля она серьезно потеряла в статусе. И, полагаю, наше расставание она тоже переносила тяжело. Но не ненавидела. Опять-таки, возможно, мне это кажется, я не спрашивал, но, думаю, что ее задачей было вырастить Шеоннеля вызывающим жалость. Она старалась. Лиа — очень ответственная.