— Так ты ее, все-таки, как сестру любишь, да?
— Как родственницу.
— Я Лину всыплю по самое не балуй! — прошипела я.
— Дуся, не надо! Он не виноват! — испугался Шеоннель.
Ну, что за нравы у эльфей? Мальчик всерьез принял мои слова! А мне даже смешно стало, когда я представила, как пробую всыпать своему взрослому сыну, а он заботливо предлагает мне обратиться к хорошему менталисту и мозги проветрить.
— Я пошутила, — объяснила я.
— Это я виноват, — покаялся Шеоннель и рассказал мне, как они разыграли перед Данаэлью битье морды "нехорошего" Лина, пристающего к молоденьким эльфийкам с непристойными предложениями.
— Ага, понятно, — проворчала я, — Лин, как всегда, всех по себе судит. Он решил, что раз ты хочешь девушке понравиться, значит, у тебя к ней чувства. Ну да, с чего бы ему другие выводы делать? У него-то никогда не было проблем с родственниками. Его все любят и балуют, ему бы и в голову не пришло сделать что-то, чтобы, допустим, я восхитилась его отвагой или еще что-нибудь такое.
— Лину повезло, что у него есть ты.
— Да, прекрати! Я не лучшая мать. Мало внимания ему уделяла. Особенно его воспитанию.
— Мама моему воспитанию много времени уделяла, только это не сделало меня счастливым, — заметил Шеон.
— Зато ты не вырос таким махровым эгоистом, как Лин.
— Лин не эгоист. Он добрый, отзывчивый и хороший друг. Я же знаю, что он чувствует. По отношению к тебе или, например, к Ханне. Или к Вальдору. И даже ко мне. А Саффу он очень любит и боится за нее. Особенно боится, что ей что-нибудь обидное скажут про ее прошлое. Почему, Дусь?
— Это долгая история, — отмахнулась я, — спроси Лина, пусть он тебе сам расскажет. Фуф, ну и напугал ты меня, Шеон! Точнее не ты, а Лин меня своими неправильными выводами напугал!
— Но ты на него не злишься.
— Ну, в самом-то деле, хватит слушать мои эмоции! Так нечестно! Вот я даже не знаю, как ты ко мне относишься, и не узнаю никогда, а у тебя чувства других как на ладони. Это несправедливо!
— А тебе интересно, как я к тебе отношусь?
— Ну, ты же у нас эмпат, Почувствуй, интересно мне или нет. Лин вот сказал, что ты назвал меня прекраснейшей из человеческих женщин. Что это означает?
— Что ты прекраснейшая из человеческих женщин, — безмятежно улыбаясь, объяснил полуэльф.
— Ты что меня дразнишь, морда ушастая? — прикрикнула я и испуганно затихла. Знаю же, как он на крик реагирует. Вот дура-то! И зачем было орать?
Шеон, и правда, едва заметно вздрогнул, когда я голос повысила, но в следующее мгновение опять заулыбался и сообщил:
— Ты и Вальдор такие импульсивные и так часто кричите, что я скоро к этому привыкну. Не надо переживать.
— Ну спасибо, утешил, — проворчала я и схватила кружку, которой так и не воспользовалась Данаэль. Налила себе кофе и предложила, — давай, колись, задница эльфийская, как ты ко мне относишься? Или я умру от любопытства, и Теринчик тебе этого не простит!
— Сначала ты на меня разозлилась. Помнишь, при первой встрече?
— Так ты мне в морду дать хотел, как было не злиться? — оправдалась я.
— Да, я теперь это понимаю, а тогда не сообразил и, почувствовав твою злость, подумал, что ты такая же как… как эльфийки.
— Точнее как твоя мамаша, — поправила я.
— Да. А потом… то черное платье тебе все-таки больше шло, — Шеоннель хулиганисто улыбнулся, — оно такое необычное. И сама ты необычная. У эльфиек не бывает разноцветных глаз и волос такого цвета. Они у тебя как огненный шелк. Ты в тот момент показалась мне такой красивой, а потом… помнишь, как ты мне волосы поправила и что-то про уши мои сказала? От тебя тогда такие флюиды исходили. Я подумал, что вот такие эмоции по отношению ко мне у мамы должны бы быть, но напомнил себе, что ты не моя мама и… в общем, я и сам сначала не понимал, что к тебе испытываю. А когда мама уехала, и мне стало плохо, ты у моей кровати сидела, я услышал твои эмоции и, наконец, понял, что меня в тебе привлекло. Твое отношение. Я бы хотел, чтобы мама ко мне так относилась, мне этого не хватает.