— Да! Саффа еще в обмороке. Она перестаралась.
— Чудненько. А Мерлин где?
— Старший?
— Да-да, старший.
— Не знаю, бегает где-то. Или тоже лежит. Он как бы…
— Дусь. Понимаю, то, что я сейчас скажу, адресовано, скорее всего, не тебе. Однако, если эльфы вот прямо сейчас нападут на нас свежими силами, что мы будем делать? У вас как, недостатка в белых флагах не наблюдается?
Дуся неопределенно пожимает плечами. Прошу отвести меня к Кардаголу. Мысль о том, что может происходить сейчас с Киром, гоню прочь. И старательно не думаю о том, что я скажу дочери, если отец ее ребенка не вернется в Зулкибар. Эту проблему мы будем решать позже. И расстраиваться я буду не сейчас, а когда найду свободное время. Сейчас мне нужно привести в чувство Кардагола. Он должен взять на себя командование. И тогда я смогу подумать о том, как организовать спасение его сына. То, что Кир еще жив, не сомневаюсь. Отрезанная голова военачальника — слишком хорошее средство устрашения, чтобы им не воспользоваться сразу. А пока я что-то подобное здесь не вижу.
— Вальдор!
Вздрагиваю. Ко мне, слегка прихрамывая на левую ногу, приближается Иксион. Он радостно улыбается.
— Мне Омелия сказала, что привела тебя. Ты знаешь, что здесь произошло?
Киваю.
— У вас как, — спрашиваю, — потери большие?
Кентавр вздыхает.
— Да, но без зоргов были бы больше. А про Кирдыка ты знаешь?
Теперь уже моя очередь вздыхать.
— Конечно.
— Икси, конечно, он знает! Ты ж не единственный его знакомый здесь! — возмущается вдруг Дуська. Мы с Иксионом одаряем ее одинаковыми взглядами из серии "молчи, дура", но озвучить мысли вслух не решаемся.
— Вальдор, я решил, что надо бы нам эльфа какого-нибудь изловить. Да расспросить, куда генерала нашего могли утащить, — сообщает кентавр.
Чувствую облегчение. Ну, хоть кто-то здесь еще способен думать. Да, еще и воплощать свои идеи. Это обнадеживает.
— Еще бы мага поймать, — задумчиво проговариваю я, — вряд ли простой пехотинец может располагать такими сведениями.
Иксион довольно улыбается.
— А у нас мысли сходятся! Я Омелию послал и пару ребят с ней.
— Какую Омелию? — интересуется Дуська, — я ее знаю?
— Жену мою, Омелию, — терпеливо поясняет Иксион.
Так он женат? А что же он тогда ко мне… Этой мысли тоже суждено умереть, не воплотившись в звуке. Задаю я совсем другой вопрос:
— Ребята волшебники?
— Почти! — смеется Иксион, — не бойся, Вальдор, одного мага они тебе как-нибудь найдут.
Протягиваю Иксиону ладонь для пожатия.
— Спасибо, пойдем мы, — говорю, хватаю Дуську за руку и оттаскиваю в сторону.
— Пошли давай! Ну, что ты постоянно вмешиваешься, Дульсинея! Для тебя что, две минуты помолчать проблема? — с негодованием восклицаю я.
— Нет, я должна стоять как дура, ждать, пока ты ему глазки построишь! — ворчит она, делая неудачную попытку вырваться.
— Что за идиотизм! Я не строил ему глазки! Где твой Кардагол?!
— Здесь!
Дуська резко останавливается и указывает рукой на одну из палаток.
— И он общий, — язвительно добавляет она.
И первым я вижу стоящего над Кардаголом Лина.
Уже не знаю, как к этому относиться. Ощущение того, что я отстал от жизни, кажется, поселилось во мне надолго. Ну, давно ли Дуська с Лином пытались убедить меня в том, что последний интересуется только девушками, и, даже более того, одной их представительницей Саффой?
И вот опять. Противно кривляясь, княжич произносит:
— Нет, нет, целоваться на прощание не будем! Я не в настроении!
И говорит он это не вышеупомянутой волшебнице, а Кардаголу. Особенно смущает меня почему-то, что последний находится в обездвиженном состоянии. Перед глазами тут же разворачиваются всякие непристойные картинки. Нет-нет, наверняка это опять была всего лишь шутка.
— Валь, да прикалывается он! — покосившись в мою сторону, заявляет Дуся, — я тебе уже говорила, он не такой.
Такой, не такой… Какая разница?! И вообще, я не за этим сюда шел! Ох, эта сцена дурацкая все мысли у меня из головы выбила.
Что я там задумывал в качестве вступления? А! Неважно.
Приближаюсь к Повелителю времени. Тот глядит на меня с любопытством. Спокойно так. И, надо признать, если не обращать внимания на кляп в его рту и своеобразно обмотанные вокруг его тела веревки, на буйного сумасшедшего Кардагол вовсе не смахивает.