Гипноз, настоящий гипноз.
Девушка коснулась его гладко выбритой щеки. И правда, острые скулы — порезаться можно…
Несколько месяцев уже плавают. Столько же делят ложе, но подобные смешанные чувства у нее впервые. И ТАК касается его она тоже впервые.
Таня медленно провела указательным пальцем по крошечной морщинке у губ, появившейся от постоянной ироничной улыбки, горькой, как морская соль. Осторожно перекинула ногу через его колено, оседлав мужчину… Подалась вперед, продолжая при этом осторожно касаться смуглого от загара лица…
— Неправильно, — тихо сказала она, — все это. Вы корсар, я — собственность, подарок и часть «выкупа»…
Неправильно. Но, может, к черту гордость?..
— Жизнь дана, чтобы прожить ее, как хочется, Гроттер. А не по каким-то правилам.
Таня почти поцеловала его, сама и вполне осознанно — не в пьяном угаре страсти, впрочем, послужившей катализатором всему… Поцеловала бы, вот только в дверь постучались и на пороге возник Ягун.
— Ой… Прошу прощения, я загляну потом…
Девушка отшатнулась, в два прыжка добираясь до кровати и кутаясь в одеяло.
Судьба, подумала она. Наверное, Бог сам знает, когда послать знак. Таня не была набожной, но в некоторые вещи верила…
Если провидение послало младшего боцмана, чтобы уберечь ее от падения, пусть будет так.
====== Часть 8. Мало ======
Несколько дней до начала операции пиратской эскадры, небольшой островок в Карибском море
Встретить Бейбарсова второй раз оказалось менее болезненно, чем там, на променаде, когда все вышло слишком неожиданно… Ее реакция — дикий ужас и последовавшее за ним бегство, теперь вызвали недоумение даже у нее самой, но иного выхода в тот момент не было. Она видела глаза Глеба, она знала, что в них отражалось.
Жажда, жадность, желание властвовать и получать свое… Может, он и джентльмен среди пиратов, но, все же, пират, и зря она тогда пыталась не обращать на это внимания и искала слова в его оправдание.
Да, в тот момент она запаниковала, но на следующий день пришла на его корабль уже готовой и собранной — и вновь лишь чудом не угодила в его крепкие объятия.
— Все еще страдаешь, Гроттерша? — спросила Склепова, вылезая из озера и устраиваясь на траве рядом.
— О чем?
— О ком. О Некромаге, разумеется… Да не отнекивайся ты. Там, на прогулке, вы так друг на друга смотрели, что воздух трещал. На собрании он тебя взглядом сожрать пытался — и это, кстати, наблюдала вся эскадра! А уж невинный поцелуй руки! Я его тоже видела… О, сколько чувств… С Вас стоит писать романтические романы — куда там Ягуну с его биографической драмой!
— Склеп! — поморщилась Таня.
— Что — Склеп? Я дала бы тебе один хороший совет, но ты ему не последуешь…
— Большая часть твоих советов связана с похабщиной, — парировала Бестия, — ты априори не можешь сказать ничего путного.
Склепова захихикала и швырнула в нее флягой с вином.
— Эх, Гроттер… Все тебе надо объяснять, как ребенку! Иди сюда.
Пододвинувшись к рыжеволосой, пиратка впилась в губы ошарашенной подруги поцелуем — страстным, сухим, но достаточно умелым.
— Вот. Чувствуешь чего-нибудь? — весело спросила она, отстраняясь обратно, — уф, да не возбуждают меня твои голые телеса, я тоже мальчиков предпочитаю! Я спрашиваю, чувствуешь чего-нибудь? Честно.
Таня пожала плечами.
— Не знаю, а что должна? С женщиной я прежде не целовалась.
— Ты ни с кем, кроме Бейбарсова, больше не целовалась! Я не об этом. Вот тебе — пикантный поцелуй. Две голые бабы, обе красавицы и отменно целуются… Любую, даже самую благовоспитанную леди, возбудило б, но не влюбленную тебя. Теперь представь на моем месте любого незнакомого мужика. Понравилось?
Таня покачала головой.
— Не могу себе это вообразить. Дико…
— Фи! Святоша. А теперь нарисуй тут Некромага. О, как покраснела… А все почему? Чуйвства! Я о том, Гроттерша, что у вас даже обычный взгляд — это нечто большее, чем секс. Скорее, соприкосновение душ…
— И к чему ты клонишь? — вздохнула Таня.
— К тому, что ты — часть «Ведьмы Тартара», и умыкнуть твою тушку мы Глебушке не позволим. У тебя, в конце концов, контракт с Улитой. Но если тебе не хочется отказывать себе в определенных вещах — зачем? Мы с Гуней спокойно плаваем на разных кораблях, и ничто не мешает нам проводить время в свое удовольствие.
— Я не собираюсь снова прыгать в яму под названием «Глеб Бейбарсов», — покачала головой Гроттер, — даже для «определенных вещей». То бишь, в его постель. Любить его — значит, страдать.
Воистину, эта рыжая невыносима…
— Ну и дура! Зачем любить и страдать, если можно переспать, и уже потом со вкусом предаваться страданиям?
— Я вообще страдать не хочу…
Аннушка пожала плечами и принялась одеваться.
— Идешь? — спросила она.
— Нет, я хочу достирать вещи. Присоединюсь к нашим на пляже позднее… Как раз успею к обеду.
Черта нельзя поминать. Когда Склепова оказалась на берегу, «Страж» уже вошел в бухту, и часть его команды высадилась на островок к «коллегам». Оставалось дождаться только Спуриуса…
— О. Некромаг! Какие люди, — ухмыльнулась Склепова, — мой Глом, разумеется, остался на корабле?
Бейбарсов кивнул, Аннушка судорожно соображала… Нет, не совсем по-дружески, зато сама потом «спасибо» скажет… Злиться перестанет — шутка ли, год без мужчины?
— Ну, тогда мне к нему. А тебе туда, — показала она в сторону, — полмили, дальний водопад… Поторопился бы, а то птичка вновь улетит. Пусть у этой птички будет, о чем вспоминать на корабле Пуппера! В его славных надежных объятиях…
Некромаг кивнул и ускорил шаг.
— Хоть бы поблагодарил. Вот как всегда! — проорала Склепова, — никогда не ценишь!
Бейбарсов вышел к озеру, в которое впадал небольшой водопад. На густой зеленой траве, спиной к нему, сидела Рыжая Бестия, вычесывающая влажные кудри. Девушка была совершенно обнаженной — стопка черной одежды и небольшая корзина с ворохом мокрых вещей лежали рядом.
На шорох шагов она повернула голову, а увидев мужчину, вскочила на ноги и отшатнулась. К груди Таня прижимала блузку, мало что прикрывающую…
Гроттер рванулась в сторону, он бешеным рывком преодолел разделяющее их расстояние и сжал в тисках… Бестия выворачивалась ужом и пыталась драться, только вот Бейбарсов был сильнее как минимум в три раза, а потому ничего удивительного, что вскоре она ожидаемо оказалась на траве.
— Отпустите меня, — потребовала Таня, дергая запястьями, намертво прижатыми к земле.
— Нет, Гроттер. Сегодня я тебя никуда не отпущу.
— Нет… Не смейте! — вскрикнула девушка, а потом его жадные губы накрыли ее рот.
Татьяна отчаянно билась в его объятиях, и он только поражался, откуда в этом хрупком теле столько силы и упрямства.
Бейбарсов вошел в нее сразу, как только расстегнул брюки — единым бешеным рывком, нанизывая резко, быстро и глубоко… Ее спина выгнулась, бедра приподнялись навстречу, а из горла неожиданно вырвался жадный хриплый стон.
Она сдалась — а может, только и мечтала, чтоб сдаться.
То, что творилось между ними, совершенно не походило на долгожданную близость двух влюбленных людей. Это была страсть — дикая, бешеная и первобытная, и кровь от этой страсти вскипала, точно греческий огонь.
Стремясь еще больше сократить расстояние, она обхватила его ногами. Бейбарсов отпустил ее руки, и они тут же скользнули под его рубашку, которую он снял, не прекращая движений… Таня села, стремясь вжаться в Некромага и слиться с ним в одно существо. Прижимаясь к нему обнаженной грудью, царапая его спину, оставляя укусы на шее…
Мужчина заткнул ее рот поцелуем — жестким и бескомпромиссным, полного неистовства.
Сплетенные тела долго катались по траве. Некромаг позволял ей быть сверху — только для того, чтобы вскоре опрокинуть обратно наземь и оказаться еще глубже, вызвав очередной полный болезненного удовольствия возглас.