Они вышли на палубу. Кутаясь в мундир, Татьяна восторженно смотрела на четвертый корабль, корабль-конфетку, плывший немного в отдалении. Ее голова сама собой касалась его плеча, а руки с трудом цеплялись за борт.
— Господь! Как красиво, — потрясенно пробормотала она, — без всякого сомнения, это судно самого губернатора Ямайки? На таком и самому королю не стыдно плавать.
Пуппер на ее слова только фыркнул. Он отчего-то несказанно развеселился…
— Да, это и есть наш ценный груз, но он не для губернатора, моя дорогая Таня.
— Но почему, в таком случае, эскадру возглавляет не этот корабль? — в голосе несчастной звучало искреннее удивление, — мне казалось, командор должен плавать на лучшем!
Слишком грубая лесть, слишком неприкрытая, но влюблённый мужчина слеп. Если он захочет, он обманется — и Пуппер с готовностью обманулся, потому что он хотел обмануться.
— Несмотря на отделку, этот корабль лишь груда пушек и пороха. Если дойдет до боя с пиратами, «Магфорду» он уступит как в быстроходности, так и в маневренности. Но — да, Вы правы: он украшение моей скромной флотилии.
Стоял штиль. Корабли рассекали морскую гладь, матросы сновали, только… В воздухе застыло ожидание. Что-то упорно не сходилось, что-то было не так, подсказывала внутренняя «чуйка», но что, Таня пока не понимала.
— Вы… Не могли бы распорядиться принести мне какую-нибудь одежду? Может, у юнг найдется что-то подходящего размера… Мне не стыдно носить мужское, Вы… знаете.
Гурий кивнул, Татьяна вернулась в свою каюту, а когда несколько минут спустя пришел к ней, то закашлялся.
Изумрудные глаза смотрели недоуменно, и, опомнившись, «невинная жертва обстоятельств» схватила со стула камзол и обернула его вокруг себя. Целомудренный англичанин в который раз за день отвел очи, и Шилов был прав — зря! Посмотреть, и правда, стоило; что у Гроттер идеально сложенное тело, признавала даже Гробыня, которая редко какую особь своего пола удостаивала комплиментами. Излишне худощавая, быть может, зато все аккуратно и, что называется, «при ней».
— Не кажется, что ты перегибаешь палку? — отозвался из самого темного угла Шилов, когда Пуппер стыдливо пожелал спокойной ночи и откланялся.
Гроттер невесело засмеялась.
— Пусть его голова будет занята моими формами — бдительность и притупится, — хмыкнула она, поднимая оставленную рубашку, — будет легче развести его на сведения. И кстати, отвернись.
Виктор равнодушно пожал плечами и выполнил, что от него требовалось. Он появился прямо перед Гурием — и все, что успел, это шмыгнуть в самый темный угол за шкафом, где и наблюдал бенефис с переодеванием.
— Тебе тоже что-то не нравится, не так ли?
Шилов ответил кивком.
— А что Гопзий?
— Говорит, пахнет жареным. Он постарается узнать побольше через матросов.
— Я тоже попытаюсь… Через их руководство.
Следующий день прошел «никак»: команда упорно молчала, Гурий был достаточно скуп на слова — и пришлось пойти на более крайние меры.
Пуппера, который после ужина проводил ее в каюту, она поцеловала первой — сначала робко и неумело, а потом так страстно и чарующе, как только могла, а потом вновь отшатнулась.
— Простите. Всего лишь хотелось… Тепла, — изрекла она, отворачиваясь, — Вы всегда были ко мне уважительны. Случись все иначе… Как же я могла быть счастлива! Жаль, что судьба сложилась именно так.
— Жаль, — выдавил англичанин.
Взгляд девушки был… затравленным.
Боги святые, да что должна была пережить та храбрая и отчаянная Таня, которую он когда-то знал? Что случилось, чтобы эта девушка, живое воплощение бушующего огня, сломалась и стала… обычной?!
Ведьма отвернулась. Едва дверь за ним закрылась, она набрала в рот вина, основательно прополоскала и с отвращением сплюнула в стакан, а после покосилась на часы, отсчитывая время. Он вернулся через полчаса — робко постучался, Таня впустила, и далее они имели продолжительную беседу о делах в родной Англии… И не только об Англии.
Если ты — женщина, если ты красивая женщина, управлять мужчиной несложно. Она знала лишь одного человека, который мог играючи сопротивляться чарам — и Пуппер этим человеком не был. Из любого разговора можно сделать необходимые выводы так, что твой собеседник ничего не заметит, была б голова на плечах.
— Корабль заминирован, — тихо сказала Таня, едва пираты появились на ее пороге, — это ловушка для всех нас. Нужно как-то предупредить «Черную розу».
— Уверена?
— Там лишь шесть человек и полный трюм пороха. Как только кто-то из наших войдет на судно, оно полыхнет, как спичка… Все золото на «Настурции». Сколько, я не знаю, но очень много.
— Нужно передать сведения, — кивнул Шилов, — возьму на себя. Главное — отвлеки внимание Пуппера этой ночью.
Гопзий лишь гоготнул.
— Гроттер?
— М?
— Когда я говорил про отвлечение внимания, ты знаешь, что я не имел ввиду то, что можно было подумать.
Таня невесело фыркнула. Что бы не случилось, у кого бы она не служила, навеки вечные она собственность капитана Глеба Бейбарсова; она неприкасаемая для любого пирата — хотя в Индии это термину, кажется, придавали другое значение…
— Мог и не уточнять. В таком случае и ты знаешь, что я не дура, чтобы перегибать палку.
Себе дороже, и дело не в страхе перед Глебом, но за других людей. Глеб был и оставался джентльменом, но враждовать с ним было… опасно.
Держать его в союзниках, но никак не во врагах.
Кто тебя знает, — читалось в глазах Руриуса…
— А как вы смотрите на то, чтобы немного подкорректировать план?
Девица выглядела необычайно вдохновленной; подобное выражение Шилов видел на лице своего капитана лишь в самых сложных ситуациях, и было не привыкать — если б на ее месте был сам Некромаг, но никак не женщина.
— …Безумие, — сообщил ставленник Спуриуса, выслушав то, что она предлагала, — но смысл есть.
— Вся наша затея — безумие, — парировала Таня, — причем изначально. Так какая уже разница? Обстоятельства изменились, всего-то.
Всего-то…
«Береговые братья» скрылись, а вскоре зашли Гурий и Прун, и все трое прошли в кают-компанию, где Гроттер пела веселые народные песенки и играла на скрипке. Когда же в помещение заглянул Шилов, взгляд которого сообщил ей все, что нужно, она пожаловалась на усталость.
— Зеркало? — только и спросила она у самых дверей, — шифр?
Виктор кивнул.
— Дело дрянь, — только и заметил Спуриус, — уверены, что они справятся?
— Не знаю насчет Гопзия, но Шилов — лучший человек Бейбарсова, а Танька лучшая у меня, — только и ответила Улита.
Некромаг молчал.
Комментарий к Часть 10. Неприкасаемая Примерно так. В сл. части снова будет Пуппер, но уже знакомство – это, все же, эксперимент с двумя временными периодами)
Хз, получится ли это сделать полноценным женским приключенческим романом, но постараюсь.
====== Часть 11. Принятие ======
Они еще долго плавали, но что такое истинные «прелести» пиратской жизни, она по-настоящему узнала лишь еще месяц спустя. А заодно, кто такие пираты…
С судном Скуратова они столкнулись на рассвете; куда плыл плантатор, так и осталось вопросом, но больше он никуда не поплывет, прекрасно понимали все: бриг медленно опускался под воду, отпущенная команда неприятеля спешно отплывала на шлюпках, а сам Малюта, а равно и два его помощника, связанные, стояли на палубе «Стража».
Бейбарсов с мрачным равнодушием рассматривал пленников.
— Возможно, Вы меня не помните, — произнес он, восседая в своем резном кресле на капитанском мостике, — или предпочли забыть. Зато я преотлично помню Вас, господин плантатор, как и моя славная команда.
О, уж команда-то на память не жаловалась! На спинах двадцати навсегда отпечатались превосходные напоминания о каторге на Барбадосе. Они бы давно разорвали эту скотину на части, давно бы вздернули всех трех, только капитан запретил… А руки чесались…