— Без всякого сомнения, — усмехнулся Бейбарсов.
Повторяйте себе это как можно чаще, милая — может, и сами поверите.
…У нее, все же, было совершенное тело — от постоянного загара ставшее золотисто-оливковым, причудливо сочетающееся с ее роскошными огненными волосами и дьявольскими очами.
Обнаженная, на его постели, с сомкнутыми над головой руками и бесстыже разведенными бедрами… Прекрасная в своем ожидании, гибкая и соблазнительная. Когда мужчина склонился, она обняла его за плечи, притягивая ближе, и с готовностью приоткрыла рот, впуская в себя его язык.
Равные. Теперь не пират и наложница — нет, нечто другое.
Девушка, которую для некогда выкрали, выросла и стала прекрасной женщиной, рассудительной, хитрой и уверенной в себе. Такую сложно было брать силой — она сама выбирала, что хочет, и кому подчиняться. Он и раньше считал, что ее невозможно покорить, а теперь это ощущение превратилось в твердую уверенность.
Кожа Татьяны была солоноватой от морской воды, а губы — сладко-пряными от винного привкуса, и этот контраст пьянил ни чуть не хуже алкогольного напитка. Ее страсть отдавала азартом приключения, которое они сегодня пережили — очередного их пиратского «предприятия»… Неудержимость, безудержность, огонь, пыл, — вот, чем она была для «легенды морей». Он уже чувствовал подобное — неделю назад, перед операцией, когда силой взял ее у водопада, но то было лишь отголоском происходящего сегодня.
…На рассвете, после того, как он по старой памяти смешал ей травяную бурду — она могла и сама, но это стало своего рода их ритуалом, Гроттер ушла, оставив свой запах на смятых простынях. Помимо аромата дорогих духов остался бокал недопитого вина да крошечный нательный крестик — Таня забыла под подушкой, а Некромаг не стал напоминать. В сундуке, где-то под кроватью, все еще хранились ее немногочисленные вещи, на шкафу лежал деревянный гребень, в ящике стола — жемчужные четки и маленькое зеркало в коралловой оправе.
Все на этом корабле ждало ее возвращения, только он больше не может ей приказывать, да и не хочет.
Капитан сидел в резном кресле и легкими неторопливыми штрихами делал карандашный набросок.
— Не знал, что ты настолько хороший художник, — заметил Ягун, заглядывая за его плечо.
Мужчина поморщился; он настолько увлекся, что не заметил появления друга, а не заметить боцмана умудрился б только слепоглухонемой!
— Если ты хотел ее вернуть, то это был самый подходящий случай, и ты его упустил. Корабль Улиты отчалил.
— Я ее отпустил, как Таня и хотела.
Бейбарсов внимательно оглядел получившийся рисунок. Чего-то в нем не хватало…
— Иногда женщины хотят немного другого проявления любви, — философски заметил молодой человек, — к примеру, банального признания. Это порой упрощает, но Некромаг не ищет легких путей, не так ли?
— Она сама не знает, чего хочет.
— И такой ты ее и любишь. Кольцо так и не подарил, как понимаю?
— Какое кольцо?
Ягун хмыкнул.
— Которое ты приобрел на Тортуге еще полгода назад по баснословной цене. Помощник ювелира тогда трепался, что некий пиратский капитан не поскупился заказать у них настоящее произведение искусства, да еще по собственному наброску. И описание этого капитана как две капли воды соотносится с твоим. Алмазная россыпь, белое золото… Хоть бы посмотреть дал, а то мы уже от любопытства помираем!
Некромаг проигнорировал слова лопоухого и просто вернулся к рисованию.
— Знаешь, Бейбарсов, может, ты и морская легенда, только в отношениях с женщинами дурак дураком, — сообщил Ягун, оставляя капитана одного.
В следующий раз они встретились еще через год. А кольцо… Что кольцо? Так и осталось лежать в столе.
Комментарий к Часть 13. Равные На ближайшие три дня, наверное, все. По сути, осталось не так уж и много – разборка со Спуриусом, немного совместного плавания, немного трагедии, развязка, финал.
Надеюсь, часть Вам понравилась – но перед выкладкой следующего фрагмента по традиции, все же, внесу коррективы в уже выложенные)
P.S. Временные отрезки пересеклись, со сл.части деления курсивом не будет.
====== Часть 14. За приключениями ======
Завтрак офицерского состава и «приближенных» проходил без капитана, и потому было непривычно тихо.
— Танька, Улите нездоровится, — произнесла Склепова, — я говорю, что это все позавчерашнее вино — переусердствовали с именинами, а она — что просто переела!
— Знаю, что не здоровится… Сказала б она еще, какие симптомы! Попыталась спросить — меня обложили такими непечатными выражениями, что только стой и записывай. Даже в каюту не пустила.
— Ходила я к ней… Все, как всегда! Она, кстати, дозрела, чтобы тебя принять.
— Жалуется на жар и общее недомогание, — скупо сообщил старпом.
Таня встретилась глазами с Гробыней, и та сделала упреждающий взгляд в сторону Эссиорха. Не сказать, что тот выглядел взволнованным — у Улиты регулярно случались приступы бешенства, и виноватыми выходили все и вся.
— Знаю я это недомогание. Она же сама призналась, что ест безо всякой меры, — со вздохом произнесла Гроттер, поднимаясь на ноги, — пойду посмотрю, что там с ее жаром.
Едва она покинула кают-компанию, к капитанше бросилась практически бегом.
— Отвлеките его и на подольше, — шепотом приказала Склепова, глядя на Риту.
Та, пожав плечами, кивнула.
— Слушай, Светлый, — насмешливо крикнула Шито-Крыто, — мы высадиться хотим. Я тебе как медик заявляю, что у нас вода в бочках подтухает! А потом народ лежит во главе с капитаном! Ты же старпом, а на корабле срач!
— Мы на прошлой неделе убир…
— Только гальюны так и не отмыли, да и на складе надо разобраться! Слушай, мне надоело всех лечить! Рану заштопать это да, а вот травки с Танькой молоть!
Шито-Крыто немного кривила душой: да, молоть травки ее бесило, но вот смешивать эти травки…
…Они встали у их любимого острова три дня назад, и со вчерашнего дня бравая капитанша отсиживалась в каюте, костеря всех направо и налево. Гроттер только что закончила осмотр своей предводительницы. Что либо пояснять было лишним — та уже все знала, потому и согласилась на визит Бестии.
— Ты знаешь, чего я хочу, — покусав губу, выдавила Улита.
Практически вся команда пребывала на острове или возилась с генеральной уборкой, а Рита ходила и старательно пугала всех дизентерией, — так что никто не мешался. Нагнетать обстановку старший судовой врач умела мастерски, даже Склепова порой завидовала.
— Ты уверена?
— Гроттер, а какие варианты?
Таня только пожала плечами. Прожив несколько месяцев с Бейбарсовым, она привыкла, что вариант есть всегда — либо самый щадящий вариант.
— Я капитан, Гроттерша! И у меня ответственность перед командой!
— Это… дороже команды.
— Клад самого Бартоломью!
— И намного дороже какого-то клада!
— Отступать? Сейчас? Наши ребята мне этого не простят, и будут правы. Тань… — девушка смягчилась, — ну как ты себе это представляешь? Домик на Тортуге, в окружении мерзавцев похуже нас? Мирная жизнь, каши на завтрак, обед и ужин?! Мы преступники, все и поголовно, даже французское покровительство не спасет от виселицы! Покровительство-то не вполне официальное!
— А Эссиорх что?
— А некоторые вещи о капитане старшему помощнику знать не обязательно.
Второй судовой врач молчал. Да уж… Не одобрит. Не зря у него прозвище «Светлый», за «высокий морализм» — а это не самое лучшее качество для пирата, особенно, старшего помощника. Но что уж поделаешь…
— Делай, что требуется, — изрекла Улита, — сама понимаешь, так правильнее… Ничего хорошего этого ребёнка не ждет.
— Твое право, — Таня пожала плечами.
Указ капитана — закон. Воля пациента для врача — закон…