Солнце скрылось за горизонтом, и два судна плыли рядом. Было только море — бескрайнее Карибское море, была свобода, была тишина, плеск волн о борт да легкий ночной бриз. Штиль… Море было спокойно. Все благоволило их операции — и чувство подсказывало лихим корсарам, что удача будет на их стороне. Благоволила Фортуна, благоволил Посейдон, благоволил Спаситель… Кто во что верит — все было… мирно.
Все расходились по каютам и кораблям.
— Не хотите задержаться, Гроттер? — весело поинтересовался Некромаг, наблюдая, как та собирает бумаги и карты, — обсудим некоторые практические вопросы медицины.
— После завершения операции, — голос девушки дрогнул, — мы с Вами, кажется, договорились.
— Не всей операции, а одного лишь ее этапа.
— Вы не обговаривали таких подробностей!
— Вы своих тоже. Но Улита чувствует себя превосходно, корабль на совете Вы представили, никого никуда вести не надо… Лицо ни перед кем не потеряете… Карту-то мы добыли.
— Нет.
— Жаль, — искренне вздохнул корсар, — теряем драгоценное время, которое могли бы провести в свое удовольствие. Много времени… Не один месяц — пока доплывем, пока что. Что ж, предлагаю просто пройти в мою каюту — Вы оставили там кое-какие вещи.
Бейбарсов переодевал рубашку на более светлую прямо при ней, и девушка нехотя сглотнула. Размах плеч… Рост… Торс… Смуглая от загара кожа…
Отвратительное тянущее ощущение в нижней части живота напомнило, что они слишком давно не были вместе, что она давно не невинная наивная девушка.
— Отчего Вы так стыдливо отводите взгляд, дорогая? — слишком уж много усмешки было в этом голосе. — Уж чего-чего, а голых торсов Вы давно перестали смущаться. Еще до «Ведьмы».
— Застегнитесь.
— И нравится Вам себя мучить…
— И Вам — тоже меня, — огрызнулась Таня, — так какие вещи я тут забыла?
— Посмотрите под кроватью.
Ее старое барахло…
— Это все мне уже ни к чему, — изрекла она, обозрев содержимое сундука.
— Дело Ваше, дорогая.
Он потерял к ней интерес, и девушка поспешила смыться.
— Эссиорх, на ночь швартоваться так и будем? — выпалила Таня, едва оказалась на пустынной палубе — все давно спали.
Старпом, прохаживающийся вдоль борта, кивнул.
— Я буду на «Страже», — сообщила она.
— Да, я уже понял. Не волнуйся, без тебя не уйдем — по крайней мере, до клада. Даже если корабли разойдутся, пункт назначения все равно один.
Девушка кивнула и полезла «домой»; следовало переодеться, прежде, чем…
— Тань, — окликнул ее старший помощник.
— А?
— Думай, что делаешь.
К чему ты, Эссиорх? Да, ты когда-то помог мне от него сбежать, и теперь… Мы пираты. Мы живем одним днем, мы сами так выбрали.
Когда она вернулась, Некромаг что-то писал, сидя за своим огромным столом.
— Вина? — предложил он, отложив перо.
Ждал, не так ли? Ждал, точно ждал… Я слишком хорошо тебя знаю, Бейбарсов.
— «Эдемское розовое» имеется? — вопросила Гроттер, присаживаясь на столешнице напротив.
— Ваше любимое у меня всегда имеется.
А приятно, когда тебя ждут. Хранят вещи, держат баснословно дорогое вино…
— Ваш кубок, — мужчина протянул ей золотую посудину, и пальцы их на мгновение соприкоснулись.
Подавив свои порывы безудержной жажды обладания этим телом, теперь он наблюдал уже за ее муками — и то, как дернулась тонкая рука и чуть не расплескался напиток, не осталось для него незамеченным.
— Почему Вы распорядились о «похоронах» для стражей крепости? Гуманизмом Вы не особо отличаетесь.
Любой вопрос, только чтобы скрыть смятение.
— Поступаю с людьми так, как хотел бы для себя.
Да, истинный Рыцарь среди пиратов… Ягун много об этом писал, и не зря: я на многих на Тортуге насмотрелась.
Ты стоишь так близко… Слишком близко.
— Да, как Ваш кумир Робертс. Я могу задать Вам странный вопрос?
В морскую бездну, так в морскую бездну.
— Отчего нет? Буду рад удовлетворить Ваше любопытство.
Таня сделала еще один глоток, прежде чем собралась мыслями.
— Если бы я оказалась на месте Улиты — Вы бы что-нибудь предприняли?
Раньше он бы смутилась, только среди корсаров смущение не в моде.
— Вы о беременности? — и Некромаг присел рядом с ней — на идеально убранном столе места было предостаточно. — Я не дубина Эссиорх, я врач, и Вы бы никогда не оказались на ее месте. Но… хорошо, допуская такую возможность… Поговорил бы с Поклепом, выправил кое-какие бумажки. Вы прожили бы безбедную жизнь на одной из голландских или французских колоний в заботе о нашем ребенке — я спрятал бы Вас от правосудия так, что не смог найти даже морской черт.
— Еще бы, ведь если б не Вы, проблем с законом у меня бы не было никогда… А если бы я не захотела этих колоний?
Черные и зеленые, зеленые и черные… И не отвести, не разорвать, не забыть.
Взгляды… Все равно выдают.
— А какие другие варианты? — протянул Бейбарсов. — Вы не Улита, у Вас иное телосложение и особенности здоровья, имел возможности изучить с медицинской точки зрения. Это она может хлестать зелья, подобные Вашему, хоть при каждом «курьезе», и ей хоть бы хны — но Вы, с Вашими бедрами и непереносимостью некоторых травок, и одного раза вряд ли переживете.
— Вы считаете, что я такая слабая? — возмутилась девушка.
Как же мало между ними расстояния.
— В другой ситуации я бы радовался, что Вы, наконец, задумались о детях, да еще и от меня, — глаза Бестии при этих словах сверкнули очень ярко, — но у нас у всех та же проблема, что и у Улиты: мы пираты, по которым плачет виселица, безопасная мирная жизнь нам не светит хотя бы до тех пор, пока на троне Лигул.
— Прекрасно, что Вы ее не осуждаете.
— Кто я, чтобы судить? — невесело засмеялся Некромаг. — Она капитан. Еще вопросы?
— Всего один.
— И какой же? — глаза гипнотизировали, и Гроттер поспешила допить вино и торопливо отодвинуть бокал подальше.
— Какого черта мы все еще треплемся?
Она успела лишь ослабить завязки на вороте рубашки, — потом хлопок потянули вверх с такой силой, что нитки чуть не лопнули.
Таня самозабвенно целовалась с ним; задранная юбка, сомкнувшиеся за его спиной ноги, горячие ладони, выгнутая спина… Она дразняще куснула косточку у ключицы — и, когда ее рот вновь накрыл другой, когда они были единым целым на этом же столе, кто-то заглянул в каюту и так же запер дверь обратно.
…Бейбарсов вытянулся на широком ложе; Гроттер сидела рядом, боком к нему, и вычесывала роскошные рыжие локоны своим старым деревянным гребнем, обнаруженном на полке. Где-то над горизонтом небо окрашивалось рассветом. Царил штиль, и молчали ветра…
Сев, он притянул к себе девицу, и с наслаждением впился поцелуем в ее шею, стремясь оставить собственнические следы.
— Мне надо помочь Рите поменять повязки, — шепнула она, пытаясь вывернуться из объятий, — у нас Тухломон ранен. Сверзнулся с мачты и теперь страдает.
— С ним Шито-Крыто справится и сама, — сообщил Некромаг.
— Бейбарсов! У меня тоже есть обязанности… Не говоря уже про Вас…
— Несколько недель, и я снова лишусь твоего общества.
— Недель. Не дней…
— Тобой невозможно насытиться, Гроттер. Тебя мне всегда будет мало.
Рита, действительно, справится и сама.
…Корабли все еще плыли рядом.
— Нагулялась? — хором вопросили друг друга врач и квартирмейстерша, едва Таня перешагнула порог каюты, и обе дружно хмыкнули.
— Вполне, — ответила Гроттер, падая на свою койку.
Вид у нее был донельзя мирный и удовлетворенный: несмотря на нелюбовь связывать себя отношениями со слабым полом, дамский угодник из Бейбарсова был самый что ни на есть выдающийся.
— Кто-то, помнится, говорил, что не желает лезть в яму «Глеб Бейбарсов», только все равно регулярно оказывается в этой яме. Вернее, в постели «ямы».