— Он слишком хорош, — нехотя призналась Таня.
— Может, тебе просто вернуться на «Страж» и прекратить мучить обоих?
— Прелесть наших отношений в разлуке, — покачала головой Бестия, — мне нравится спать с Некромагом, нравится терять в его руках контроль над собой, но не более: я счастлива здесь, под началом Улиты… И пусть Бейбарсов предложил мне все те же блага, я не хочу.
— Все еще боишься? — в разномастных очах прочиталась насмешка.
Таня не ответила.
— Ну и мучайся теперь, Гроттерша.
— Я уже.
— За время нашего плавания многое может поменяться.
— Не настолько.
====== Часть 15. Бартоломью ======
Несколько дней спустя
Таня молола травки, когда Некромаг вошел в их «корабельный госпиталь» — обещал как-то посетить-посмотреть, обещание сдержал.
— У вас тут все неплохо устроено, — изрек он, оглядываясь.
С потолка свисали пучки самых разных трав. Куча сундуков со склянками, бочки с лечебными смесями, порошки… Многочисленные банки и емкости, заполненные самой разной бурдой, практически по всему небольшому помещению. Кое-кто подходил к сбору трав с не меньшим упорством и педантизмом, чем он сам, отметил Бейбарсов.
— Не так продумано, как у Вас. Прежде это была самая обычная лазаретная с несколькими койками, но мы достаточно быстро превратили ее в аптеку.
— Впечатляет. Не думал, что Вы можете быть такой способной ученицей… и так внимательно меня слушали.
— Все дело в учителе, — заметила Таня, — и в избытке свободного времени. Я тогда все Ваши рукописи прочитала.
Слова Эссиорха ее отчасти… успокоили. Она знала, что ее не бросят, — да и как это можно, в разгар операции? Бейбарсов не Спуриус, чтобы предавать своих и уплывать с картой. Да, она успокоилась, — и потому без зазрения совести сбегала на ночь на соседний корабль. О, Таня даже позволяла себе кокетство: наконец, можно было быть самой собой. Не запертой в клетке девчонкой, не жертвой, не чьей-то собственностью…
— Что есть хороший учитель без желания ученика? Вы теперь разбираетесь во всех этих травах — может, расскажете, что от чего?
Бейбарсов продолжал рассматривать пучки.
— Проверяете мои знания? — Гроттер остановилась рядом. — Что ж… Эта снимает воспаления. Эта неплохо помогает при кашле; эта — от цинги, эта от головной боли… А эта… — закусив губу, она коснулась крошечного пучка.
— Продолжайте, — усмехнулся собеседник.
— Эта, кроме устранения проблем с желудком, при правильном приготовлении способна вызывать у мужчины влечение.
Обломив крошечную веточку, Таня задумчиво провела ей по скуле капитана, а после отбросила. Некромаг с интересом следил за каждым ее движением — как она отходит к столу с банками с сушеными травами, как медленно начинает смешивать ингредиенты.
— Я немного усовершенствовал заживляющий настой, который Вы готовите, — он остановился за ее спиной, протянул руку к очередной емкости, понюхал содержимое и всыпал в котелок, — эффект намного лучше.
— Правда? — поражаясь собственному безрассудству, девушка повернула голову к его лицу, оказавшемуся чуть выше ее плеча.
— Правда.
— И какие еще советы можете дать?
Его смешок она почувствовала виском. С ним она так себя вела, пожалуй, впервые, и ему это понравилось.
Ей тоже.
Когда Шито-Крыто приоткрыла дверь в крошечный лазарет, то, тихо присвистнув, тут же вернула ее обратно. Рита была девушкой сообразительной и знала, когда людям уж точно не следовало мешать.
Эти двое по-прежнему стояли у стола, по-прежнему смешивали травы… Близко-близко, практически в объятиях друг друга. Губы мужчины практически касались шеи Гроттер, а та открыто наслаждалась и его близостью, и процессом «приготовления».
— Я хотел… — к ней приблизился Хнык, и Ритка злобно шикнула.
— А ну брысь отсюда! Мы тебе вчера утром целую миску мази дали, она послезавтра должна закончиться!
— Но…
— Действовать на нервы Гроттерши сейчас не самое подходящее время, — хмыкнула она.
— Я…
— Солнышко, если ты влезешь в эту каюту сейчас, точно пожалеешь, что не помер от французской болезни. Что Гроттер тебя таки вылечила, и никто лишь чудом не заразился — потому как в противном случае то, что с тобой могла сделать команда, будет цветочками по сравнению с тем, что с тобой в данный момент могут совершить там!
Слишком много «что», мелькнуло в голове юноши, прежде чем он предпринял еще одну попытку получить заветное лечение.
— Это лазарет…
— Ну, я предупредила, — произнесла Рита, — хочешь узнать на себе гнев капитана «Стража», пожалуйста.
— Да? И что тут делает капитан «Стража»?
Из каюты раздался хриплый женский стон и до парня, наконец, дошло.
— Вот и карауль тут, — распорядилась девушка, — а то, не дай бог, еще кого в этот закуток занесет, а мне потом раны лечить. Они ж оба ненормальные! Или не хватило прошлого раза, когда Танька тебе зад прострелила за все хорошее?!
…Когда мимо Хныка, заседающего у лестницы, прошел поправляющий камзол Бейбарсов, матрос нервно дернулся. Сегодня он был очень благодарен судовому врачу, в очередной раз спасшему его никчемную жизнь. Вскоре из лазарета выглянула и Гроттер — необычайно мирная и спокойная; Хнык хихикнул бы, но ему очень хотелось остаться живым и относительно здоровым.
— Ты опять за мазью? — равнодушно поинтересовалась она. — Можешь успокоиться, даже для профилактики уже не нужно.
— Я за зельем от головной боли, — только и выдавил юноша.
Голова у него разболелась сильно-сильно, более, впрочем, от нервов.
— Тогда заходи.
Пораженный Хнык шагнул в гостеприимно распахнутую дверь — обычно ему этой дверью хлопали по носу, потому что «задолбал», теперь же банально было не до него.
Гроттер рассеянно перебирала склянки в сундучке. Наконец, найдя нужную, она просто протянула ее Хныку, — и, на мгновение как-то мечтательно улыбнувшись, вернулась обратно к котлу. На Рыжую Бестию она сейчас никак не походила, лишь на обычную, по уши влюбленную девушку.
Когда дверь закрылась, Таня устало опустилась на табурет. В голову лезли самые разные мысли — к примеру, ей вдруг очень расхотелось, чтобы это их предприятие когда-нибудь закончилось. И пускай, пока они доплывут до Африки, пока вернутся, пройдет минимум полгода… Затем все вновь станет по-прежнему.
И почему Бартоломью не устроил свой тайник еще дальше, — с сожалением подумала она.
На «Страже» все шло своим чередом. Соловей лениво рулил штурвалом, Арей скучал и тренировал команду, Ягун безостановочно болтал и доводил своей болтовнёй сдержанного Шилова — и, судя по прищуру глаз последнего, тот уже пребывал в состоянии, близком к кипению. Петруччо с Багровым обсуждали ремонт, при этом нет-нет, но срываясь на ругань…
— Вы не приходили уже несколько дней, — заметил Бейбарсов, когда она оказалась в его каюте.
— Были причины.
— К примеру?
— Так сложно догадаться? — фыркнула Таня.
— Для меня это никогда не было препятствием, Вы знаете. Я медик.
— А Вы никогда не задумывались, что для меня было? Вы просто никогда не занимались стиркой.
Господи, как мерзко это обсуждать…
Бестия присела на самом уголке стола и тяжело вздохнула.
— Я всего лишь не хочу привыкать к Вам, — нехотя призналась она.
— Да… Как можно забыть? Вы же так любите независимость.
— Вы крайне проницательны.
За окном сверкнуло, и на палубе началась обычная возня.
— Шторм грядет, — пробормотала очевидное Таня.
— Небо с вечера заволокло.
Корабли, судя по звукам, спешно отсоединяли друг от друга, а последующее движение и резкий разворот сообщили, что рулевые еще и спешно отводили суда как можно дальше, чтобы, не дай бог, не столкнулись.
— Улита меня убьет, — пробормотала Таня, — я должна быть с командой…