— От Вас там сейчас никакого толку. Вы медик, а не…
— Вы тоже должны быть на палубе. Не хотите отлучиться?
Дождь начался уж слишком внезапно, и налетевшие порывы ветра с силой качнули корабль.
— Гломов знает, что делать в шторм.
— А приличия?
— О. Вы все еще о них думаете? — весело поинтересовался Некромаг, вспоминая их давний разговор.
— Я о них всегда думаю… В отличие от Вас.
Быстро поцеловав мужчину, Таня попросту выпихнула его из каюты. Вернулся капитан через час, мокрый, разгоряченный, в порванной рубашке — когда доходило до дела, он не гнушался тяжелой работой, пусть и не подходящей капитану. На разряженного гранта он в данный момент был похож мало…
Корабль вновь накренился, и все неубранные вещи попадали на пол.
Едва Таня коснулась шнуровки на своей рубахе, Некромаг отвел ее пальцы и принялся за это сам. Раздевать ее всегда доставляло этому человеку какое-то своеобразное удовольствие, а вот она в этот момент чувствовала себя… куклой? Выбросив предмет одежды куда-то в сторону, мужчина толкнул ее на кровать.
Практически вся не прикрученная мебель в каюте сейчас находилась в движении.
— И как оно? — краем глаза Таня отметила, как мимо проехало резное кресло.
— Все, что можно было убрать, убрали, мачты…
Судно вновь с силой качнуло.
— Да черт с этими мачтами, — хмыкнул мужчина, стаскивая с себя рубашку.
С его волос на выгнутую спину упали несколько холодных капель, моментально вызвавшие дрожь. Таня ощутила, как Бейбарсов стер с нее влагу и надавил на поясницу, заставляя выгнуться и уткнуться носом в простынь.
…На рассвете, когда шторм закончился, «Страж» и «Ведьма» вновь плыли бок о бок к берегам Африки.
— Я надеюсь, Вы поможете все это убрать, прежде чем сбежать к Улите? — разомкнул уста капитан.
Таня устало кивнула.
— Набрали, называется, пресной воды, — стенал Хнык, — и что теперь?
— Бейбарсов, да. Что ты ответил переговорщикам?
— Что если они не заплатят выкуп и не обеспечат выход в море, я разнесу их город, а затем уничтожу корабли, — прозвучал ленивый ответ, который все слышали из раза в раз.
— А. Ну, значит, как обычно… — пробормотала Улита. — Только давай без энтузиазма, а то тратить время… Нас ждет клад Робертса!
— Не позднее завтрашнего вечера мы продолжим путь.
— Интересно, как, — пробормотал Хнык, продолжавший вносить уныние в массы.
Удавалось ему это не так уж и безуспешно — прозвище он свое получил не просто так.
Они оказались заперты в заливе — кругом были одни скалы, и у единственного выхода благополучно курсировали три испанских корабля. Что касается форта… Тихий городок, никогда не охранявшийся, неожиданно превратился в западню — небось, ловили ох Береговую Братию. Поймали, что еще сказать.
— Гроттер, — толкнула Таню Склепова, — на совет!
— О господи… Я-то там что забыла?
При всей опасности, девушка еще и умудрялась спокойно спать. Бейбарсов вылезал и не из таких передряг, поэтому она с самого утра удалилась в свою лазаретную готовить новую порцию заживляющих мазей — чем все закончится, Таня прекрасно знала. И, пока все не началось, следовало отдохнуть…
— У них пушек в два раза больше, а еще поддержка с берега. Наши сто пятьдесят человек против их тысячи…
Врагов по традиции целое сборище, положение, как всегда, безвыходное, и дела полная задница.
— Завтра к ним прибудет подкрепление — действовать нужно сегодня ночью.
— А ты откуда знаешь? — Глом подозрительно покосился на капитаншу.
— Логика, мой мускулистый друг. Логика.
Пираты препирались, Бейбарсов флегматично пил вино и разглядывал карты, Склепова цапалась с Шиловым, Гуня предлагал перевешать всех испанцев на нок-рее, чтобы «дело с концом», забыв, что сначала этих испанцев нужно разгромить, чтобы было, кого вешать. Эссиорх, как личность наиболее гуманная и потому при планирующейся резне не особо полезная, был отправлен «вдохновлять команду» и нести им слово божье — за капитанов, Братство и свободу.
— Маракайбо, — тихо произнесла Таня, направляясь к выходу. Досыпать.
Совет офицерского состава проходил по типичному сценарию.
— Читаете мысли? — Некромаг отсалютовал рыжей. — Именно Маракайбо.
— Мы это уже проворачивали.
— А в этот раз провернем уже с другой стороны. Высадимся с берега. Захватим укрепления, охраняющие вход в озеро, откроем выход в море, и с помощью их пушек и уничтожим испанскую эскадру. От нас все время ждут подвоха — поступим как можно более банально.
Как и обещал Некромаг, эскадру они просто потопили, ни каком о захвате кораблей мысли ни у кого даже не возникло. Команде противника позволили героически проследовать за борт — крови всем хватило, кровью они умылись…
За месяцы службы судовым лекарем Таня привыкла к ее виду, но сегодня все равно было слишком… много. Поначалу она реагировала на все спокойно и деловито; потом, в процессе помощи оперирующему Бейбарсову, ее мутило; потом пришло равнодушие — блаженное, прекрасное равнодушие, из которого ее выдернул последний пациент. Внесли его уже полумертвым, и тут выдержка подвела девушку, и она позорно склонилась к ведру с красной от крови водой, выблевав свой без того скудный завтрак.
— Маковый отвар? — спросила она Глеба, отдышавшись.
— Уже не нужно.
Да, она видит…
— Хорошо.
Поскольку «Ведьма» отличалась куда более скромными размерами, нежели «Страж», лазарет было решено устроить на последнем.
— Мне нужно на переговоры, — сообщил Некромаг, поднимаясь на ноги. — Парламентеры вот-вот прибудут.
— Идите. Я… присмотрю за всеми, — выдавила Таня.
Она осторожно покосилась на последнего пациента, и, вздохнув, набросила на него тряпку.
— Красавчик, Скряга, — она выглянула за дверь, — унесите отсюда, к остальным.
Жикин хотел было возразить, что подстилка Бейбарсова — не Бейбарсов, командовать им не может, но, во-первых, портить отношения с капитаном ему не хотелось, во-вторых, она, все же, офицер, пусть и с «Ведьмы». В-третьих…
— Я и один донесу, — возразил Дыр. — Ты узнай пока у старпома, когда да что.
— Этим уже занимаются.
Выкуп доставили ближе к вечеру, а равно и продовольствие и пресную воду. Часть экипажа занималась сортировкой провизии; Петруччо с Багровым и матросами спешно чинили повреждённую грот-мачту — будучи основной военной силой, «Страж» пострадал больше корабля Улиты. Ремонтная возня шла и на «Ведьме», куда Таня и перемахнула.
Ритка начала отмывать больных от лишней крови, помогала ей молчаливая Прасковья — и Таня, сославшись на необходимость принести свои мази, улизнула.
— Я вернусь к больным, — сообщила она Склеповой, направляясь в свою лекарскую. — Ты знаешь, где меня искать.
Та кивнула — девушка была занята организацией похорон. Прозвище предполагает, только гробов этим несчастным в море априори не светило… Обычно данным процессом занимался Эссиорх, но сейчас старшему помощнику просто было не до этого.
На обратном пути Таня остановила подругу и, не взирая на протесты, обработала ее рассеченную губу — а после усадила прямо на снасти и рванула за рубашку, обнажая глубокий рваный порез через все плечо.
— Это прованские кружева, между прочим! — попыталась возмутиться Склепова.
— Тебе все равно эту блузку уже не носить, — заметила Таня, начиная обрабатывать рану, — а шрам останется.
— Она мне нравилась.
— Мне твое целое плечо тоже. Это ты сейчас, все еще в угаре злости, не чувствуешь, а к ночи взвоешь, как всегда, и начнешь причитать про израненную нежную кожу королевы Склепы.
— За кружевами и спрячется, — небрежно отозвалась квартирмейстерша. — Вот однажды завяжем с Гломом с пиратством — заведем домик на берегу моря, родим пятерых или шестерых детей… Тогда и залечим старые раны. Разумеется, если оба выживем. А пока… Ноблесс облидж, Гроттерша.