— Люди имеют знать правду, — парировал парень.
— А как же понятие личной жизни?
— У вас личная жизнь носит общественный характер, никаких других развлечений в море все все равно нет. Таков удел знаменитостей!
Таня закатила глаза. Толку спорить, если все точно об пол горох?
— Ну, вот мы и морские легенды, — заметил лопоухий, когда офицеры обоих кораблей вышли из дома губернатора Тортуги. — Идем праздновать? Не знаю, что там организовала Склепова, но все должно быть по высшему разряду. Забыл! Она сказала, причалить в соседнюю бухточку… Э, капитан! Так, капитан занят…
— Да как всегда, — заметил Горьянов. — А пока не встретил эту, нормальный был человек. Вот, почему женщин на корабль не берут. И чем мы думали, когда ее тащили? Все зло от баб!
Праша помахала перед ним пистолетом и Демьяну пришлось заткнуться. Выяснять отношения с Адской Прашей было себе дороже — хорошо она относилась разве что к слабоумному Зиге и мрачному Шилову. Первый более походил на ребенка, второй… Что у них было со вторым, никто выяснять не горел желанием, Шилов не Бейбарсов. Второму просто на все наплевать — первый же приложит, не задумываясь.
— Наше предприятие подошло к логическому концу, — заметил Бейбарсов, неторопливо шествуя по променаду.
Татьяна шла рядом. Разряженная — по иронии судьбы, в тон ему, дерзкая и прекрасная.
— Да. Улита планирует задержаться здесь на пару месяцев — у «Ведьмы» обросло дно, да и пока Поклеп переведет всю добычу в бумаги… Кому я говорю, у Вас те же проблемы и задачи!
Некромаг кивнул.
— Чем хотите заняться? С такими деньгами Вы вполне можете попытаться вернуться к нормальной жизни.
Таня меланхолично пожала плечами.
— Вы когда-то сказали: «Мы все преступники, по которым плачет виселица», и никакие деньги не помогут. И Вы снова были прав, Глеб… Все это мне нравится. Очень нравится.
— Тогда оставайтесь на «Страже», Гроттер, — услышала она, — Вы же сами этого хотите.
— Нет, — твердо возразила девушка, — у меня контракт с Улитой, сколько раз говорила!
Вновь — одно и то же… Из раза в раз, и конца этим уговорам не будет!
— Вам, как всегда, мало того, что есть сейчас.
— И я повторяю, что это черта любого вора и пирата. Я, в отличие от Вас, знаю, чего и кого хочу.
— Я, по-Вашему, не знаю?!
— Именно. И Ваши вечные сомнения однажды сведут в могилу не только Вас, но и меня.
Взглянув на Бейбарсова Бестия отметила, что тот ни капли не злится, и разговор этот происходит лишь потому, что происходит. Прокатит, не прокатит… Почему бы не попытаться?
— Что ж… Воля Ваша. Увидимся вечером, Таня. Надеюсь, Вы не планируете пропускать торжество.
— Вы никогда не любили толпу.
— Никогда не видел смысла в посещении подобных сборищ, но положение обязывает.
Положение, положение… Мы рабы нашего положения! Вечно вынуждены играть те роли, которые нам предназначены люди. Даже ты, Некромаг — тот, кто принципиально подчеркивает свое равнодушие ко всему, раб положения.
Пару недель спустя
Бейбарсов скинул камзол и лишь потом обратил внимание, что в каюте есть кто-то, кроме него.
На его постели спала рыжеволосая девица: непослушные волосы разметались по постели, закрыв не только лицо, но и всю подушку.
Поначалу у него мелькнула мысль, что Ягун с Гломовым таки сдержали обещание и притащили девочку в его вкусе — только на лопатке вырисовывалась знакомая родинка, а на кресле, рядом с небрежно брошенной одеждой, лежала шпага с инкрустированным камнями эфесом.
Присев на кровать, он отбросил с лица девушки пряди, и та, зевнув, перевернулась на спину и приподнялась на локтях. Она ему ни слова произнести не дала, — просто потянула к себе за плечи.
— С днем рождения, — шепнула Гроттер.
— …Запомнили этот день? — с насмешкой спросил Глеб пару часов спустя.
Рыжий затылок смешно щекотал его нос, но Некромага все устраивало.
— Сложно не запомнить день, когда сломалась твоя жизнь, — съязвила в ответ Татьяна.
— Все еще в обиде?
— А Вы как думали?
— Думаю, раз пришли… «поздравить» меня, то… Зачем, кстати?
— Это и мой праздник — «праздник новой жизни». Обычно я в этот день каждый год напиваюсь, но в этот раз предоставился другой вариант. Поэтому решила пожалеть печень.
Некромаг фыркнул.
— Вы тогда очень быстро ушли с попойки — признаться, даже немного оскорбился, что ушли не со мной.
— Спать очень хотелось.
Она поцеловала его — поцелуи спустились на шею, вниз по ключицам, по животу.
— Вот, значит, как, мадемуазель Гроттер…
Почувствовав ее губы много ниже, он не смог сдержать хриплого выдоха.
— Не так быстро. С каких пор Вы ведете себя в постели так развратно? — поинтересовался Некромаг, отстраняя девицу.
— Не Вы ли неоднократно намекали, что я напоминаю бревно? — огрызнулась девушка и застонала, ощутив его пальцы сначала между бедер, затем между ягодиц.
— Мне больше интересно, где Вы нахватались таких знаний, дорогая. До прибытия на Тортугу…
— Просвещаюсь от Склеповой! И… ах! Уберите руки, немедленно!
— Лишь от нее?
— Я что, похожа на самоубийцу, чтобы даже просто посмотреть на другого мужчину?! — возмутилась Гроттер. — Особенно, зная, что в этом же порту швартуется Ваш корабль?! Знаете что… Отпустите меня!
— И Вы правда этого хотите? — мурлыкнул мужчина, в то время, как его руки легли на округлые бедра и потянули к с себе.
— Нет… — громко выдохнула морская ведьма.
Все равно завтра будут коситься, смысл сдерживаться?..
— Вы так хотели от меня сбежать, что всегда, всегда возвращаетесь.
Бейбарсов задумчиво водил рукой по ее спине — гибкой, оливкового цвета.
— Однажды уже не вернусь.
— Потому что будете висеть в петле. Охоту на нашу братию ужесточили — я планирую переговоры с Поклепом насчет официального подданства.
Тане неожиданно стало смешно.
— Вы? Вы и слуга короны?!
— Не английской же.
— Скорее мир рухнет, чем Вы завяжете с пиратством, — фыркнула Гроттер и отвернулась на другой бок.
Немыслимо! Бред!
Когда Бестия проснулась, Некромага рядом не было. Она неторопливо оделась, коснулась ручки… Дверь ожидаемо оказалась заперта, и Таня хмыкнула.
— Мы ее забираем, — услышала она равнодушный голос Некромага где-то в отдалении.
— А Улита что? — узнала она голос Ягуна.
— Улита поартачится, но согласится разорвать контракт.
— Танька?
— Подпишет его со мной.
— А ты ее спросил?
Ответ девушка не дослушала.
Бейбарсов, скотина…
А впрочем, сама виновата.
Скрипнув зубами, Бестия спешно схватила с кресла шпагу и скользнула в гальюн — там имелось крошечное окошечко… Прежде она бы ни за что не рискнула лезть в него, но теперь бояться было нечего. Плавать умеет, все умеет…
— Спасибо за отличную ночь, Бейбарсов, — пробормотала Таня перед тем, как оттолкнуться и отпустить веревки, — ты прав. Я слишком много раз к тебе возвращалась, пора уже «завязать», и вот последний фортель точно творить не следовало. При всей симпатии, при том, что ты красив, как Аполлон и в постели сущий дьявол, этот же дьявол меня и пугает… Все правы, я заигралась. Ни к чему хорошему это привести не может. Уже не привело.
— Что, Гроттерша, поплавала? — глумливо поинтересовался Тухломон, когда девушка вскарабкалась на палубу.
— Поплавала, поплавала…
Не обращая внимания на стекающие с себя струи воды, она направилась на капитанский мостик.
— Рада тебя видеть, подруга.
Склепова, судя по ее виду, сама недавно вернулась на «Ведьму».
— Взаимно. Планы не изменились, отплываем через два месяца?
Квартирмейстерша кивнула.