— Стерва!!! — истошно завопил пират, и Таня с удовольствием провернула рукоять, после чего с силой пнула ногой по ране, вызвав новый поток ругани.
В дверях возник Спуриус и Вильгельм; девушка прищурилась и метнула кинжал, вонзившийся в стену в десяти сантиметрах от плеча капитана. Весь ее облик воплощал оскорбленное достоинство.
— Она меня порезала, — пожаловался юноша, и его предводитель хохотнул. — Перо в бок воткнула!
— Я запретил лезть к девке до поры до времени. Она должна дожить до встречи с Некромагом целой и невредимой, поразвлечься с ней вы сможете и позже. Повесить этого придурка за нарушение капитанского приказа!
— Но капитан…
— Выполнять!
Юношу уволокли, и Таня мысленно взвыла.
Ягун, «глашатай» Некромага, сделал последнего ходячей легендой, а ее саму — живой ее подтверждением. Их история была прекрасна и до одури романтична, но что произошло на самом деле? Хитроумный капитан, не проигравший ни одного сражения, эталон пиратского благородства, решительности и отваги, пал перед чарами девки! Он размяк, он стал слаб, — а раз так, напрашивался вопрос: а достоен ли он быть вожаком?
Что сделал бы «правильный» головорез? Поразвлекся с девчонкой, а после отдал на потеху команде, выбросил в море или, на худой конец, высадил на сушу — отпустил куда глаза глядят, продал в бордель… Если же так хотел оставить при себе, то мог запереть в каюте, чтобы трахать всякий раз, как ему вздумается, или превратить в личную служанку.
Вариантов было много, но Некромаг поступил иначе: он воспользовался правом на «жену», дал ей свободу передвижения, цацки, тряпки… Не стал преследовать, когда та сбежала. Дал ей возможность играть с его репутацией, насмехаться над ним…
Большая часть Братства закрыла на это глаза — Бейбарсова слишком уважали и слишком боялись, но присутствовали и те, кто считал, что Некромаг «сдает позиции». Великим мира сего не позволена слабость. Великим мира сего не позволяются сердечные привязанности, ибо уязвим тот, кто слаб.
Пиратство — это свобода от моральных норм, это грязь и кровь, это череда грабежей, убийств, интриг и изнасилований, а на «Страже» мало, что всегда стояла железная дисциплина — их даже на берегу заставляли «вести себя прилично»! Никогда не позволяли превратиться в отребье, в «лучшие образцы» их профессии. А Улита что? За ней шли лишь потому, что она была умна и удачлива. Ее уважали, с ней хотели сотрудничать, но… Не признавали как истинного авторитета. С ней приятно иметь дело, но она являлась женщиной, а жили они не в женский век. Грей постель, сиди на заднице ровно, веди дом да расти детей — вот, что все думали, когда Улита заходила в порт с еще одним ценным грузом. Ее команда практически полностью состояла из бунтовщиков, попавших в опалу из-за несогласия с государственным режимом. Не за убийства, кражи или что-то другое…
Все хорошее однажды заканчивается, думала Таня, мрачно созерцая прикованную руку. Пиратство — не романтика. Настало время платить и почувствовать на себе истину… И странно, что все не случилось раньше.
Где-то на палубе грянула залихватская песня, и девушка поморщилась.
— Гроттерша исчезла, — объявила Гробыня, когда офицерский состав собрался на ужин.
— Так она ж давно спит и видит, что б только удрать! — хмыкнула Рита. — Может…
— Без своей драгоценной шпаги, подаренной ей мсье Некромагом? — насмешливо приподняла бровь квартирмейстерша. — Она слишком романтична. Не, Ритка… Если бы Танюха пожелала свинтить, она забрала бы оружие, сбережения и цацки.
— Опросите команду, — распорядилась Улита, глядя на боцманов, — может, кто и видел чего.
— Маракаратма заметил, как Тухломон с Хныком что-то тяжелое грузили в лодку, — отчитался спустя час Аспурк, — они вечно промышляли контрабандой, так что…
А еще они славились прекрасными отношениями со Спуриусом. Они даже в его команде плавали когда-то, только вылетели оттуда, потому что достали весь офицерский состав! На них всегда думали, когда на «Ведьме» происходила очередная пакость, только подловить ни в чем не представлялось возможным, хитрые твари всегда оказывались не при делах — да и не допускали их ни до одного военного совета и серьезного дела…
Улита промолчала о своих подозрениях, которые, как выяснилось позднее, оказались недалеки от истины.
— Ну что ж… Маракаратма пусть и навестит «Страж Мрака». Сотню раз говорила, что вся контрабанда по согласованию со мной, как будто я что-то сильно запрещала! Пусть сам проинформирует Бейбарсова относительно его бабы.
Дорогу Улите преградила Прасковья.
С Танькой у нее никогда не было особо теплых отношений. Присутствие Шито-Крыто Адская Праша воспринимала, как данность, Склепова с ее живым характером младшему штурману импонировала, пусть они и цапались постоянно — впрочем, Склепова со всеми цапалась, они только с Гроттер нормально уживались… С Гроттер ей было… комфортно — а еще именно Гроттер лечила рулевую от воспаления легких, просиживая с ней ночами и затем буквально выкармливая с ложечки.
— Где я ее теперь буду искать? И как?! Мы пираты, Прашка! Я не могу устраивать шумиху ради какой-то судовой врачихи, невелика птица. И Некромаг не сможет, это подорвет его легенду.
— Ему плевать на легенду. Он напишет новую.
— Не в таких обстоятельствах.
— Каких?! Мы нашли клад Робертса! Скажи он, что огонь зеленого цвета, ему поверят абсолютно все!
— Мне тоже дорога Танька, но… Я слышала, что вещают в кабаках.
— Улита сказала, что не могут только она и Некромаг, — заметила Склепова, — про нас она ничего не говорила. Прах, пошли-ка навестим лопоухого боцмана и Шилова.
— Спуриус, — произнес Виктор.
— Ходили слухи, что «Кводнон» видели в соседней бухте.
— И вы молчали? — вспыхнул Гломов. — Найду эту заразу…
— Вот поэтому и молчали, — заметил Ягун.
— Поймать эту заразу, вздернуть и дело с…
— Дело с концом, да, дорогой. Повесим на нок-рее «Ведьмы», и красота, — пробормотала Склепова.
— На нок-рее «Стража»!
— Гломчик, а ты не…
— Братья-сестры, а давайте сначала его выловим и спасём Таньку, а уже потом будем решать, где его повесим? — нежно поинтересовался лопоухий боцман.
Склепова вздохнула.
— И как мы это будем делать?
— Интересно другое — зачем Спуриусу Гроттер.
Последние слова принадлежали Аспурку.
— А то не ясно!
— Ясно-то ясно, только почему именно сейчас?
— Да все логично. Авторитет наших капитанов взлетел до небес, и самое время, чтобы не дать емк взлететь еще больше.
— Знаешь, что… Сходите-как по борделям да кабакам, узнайте слухи относительно нашего общего друга. Не может быть, чтобы никто ничего не слышал.
— Вы врач. Помогите этому человеку, — требовательно произнес Спуриус.
Гроттер не знала, с кем пару часов назад столкнулся «Кводнон», но очень сочувствовала, что этому неизвестному не повезло. Когда-то она уже была в такой же ситуации — почти три года назад, когда Гломов и его дружки умыкнули ее для своего капитана.
— С чего это я должна? — девушка даже не пошевелилась. — Вы, кажется, обещали, что перед смертью меня поимеет вся Ваша команда. И если, когда до сего дойдет, будет на одного или двух меньше, я только обрадуюсь.
— Если Вы ничего не сделаете, чтобы спасти его, все начнется прямо сейчас, — пообещал ублюдок.
Рыжая перевела взгляд на раны… Гопзий, ты ли это? Собаке собачья смерть, с тихим удовлетворением подумала она.
— Я не могу помочь этому, — скривилась Таня. — Не те раны.
— И кто может?
— Такое — только Бейбарсов.
— Вы у него, кажется, учились.
— Не хирургии. Я лекарь! Правильнее сказать, знахарь. Но не Некромаг — мертвых не поднимаю. Могу облегчить его муки, не более. Вон тому, — она кивнула в сторону юноши, — могу оказать помощь. А этот уже труп.