— Почему ты выбрала Шилова? — с легкой обидой вопросил Ягун, пока все поднимали бокалы.
— И это — все, что ты можешь сказать подруге после годовой разлуки? Ни «как дела», ни «я соскучился», ни «тоже рад тебя видеть»…
Голос Гроттер звучал так насмешливо и укоряюще, что у лопоухого боцмана проснулась совесть.
— Ну, Танька, симпатии симпатией, а…
— Ты мне сам когда-то сказал, что Шилов — один из лучших, — улыбнувшись, перебила девушка, — пойти может три человека, больше будет подозрительно… Значит, нужны самые опытные. Команда должна быть сбалансированной. У меня есть дерзость и внешность, Шилов в бою стоит десятерых… Третий должен быть ни чуть не хуже. Главное, чтобы никого из нас не узнали, тогда пропало все и сразу. Но, насколько я слышала, Виктор не вступал в контакт с англичанами, а в период пребывания Пуппера на «Страже» и вовсе пролежал больным… В отличие от тебя. Ты неплохо с ним пообщался, а у Гурия не такая уж плохая память.
Таня осеклась. Все это время к их разговору прислушивались члены других команд.
— С нашей стороны пойдет Гопзий, — сообщил капитан «Кводнона».
Манерный красавчик из его окружения приветственно помахал рукой. Красив, как Жикин, вот только глаза смотрят намного опаснее — с коварным кошачьим блеском и характерным многим пиратам намеком на тщательно скрываемую подлость.
Что ж, подлость в их деле — наипервейший залог победы.
— Что ты сделал с девчонкой, Глеб? — спросил его Арей, наблюдая, как рыжеволосая холодно и деловито общается со Склеповой и Гопзием, — совершенно на себя не похожа, и дело не во влиянии моей воспитанницы. Девка точно ломаная.
Мужчина долго молчал, прежде чем ответить.
— Я в нее влюбился.
— И как тебе? — ненавязчиво поинтересовался Ягун, когда Таня вернула ему рукописную собственность.
— Когда ты решил уйти в пираты, мир потерял великого литературного деятеля… — со смехом ответила она, опираясь на борт.
— Еще не потерял. Надоест бороздить моря — куплю на Тортуге маленький домик и буду выращивать герани… Жену себе найду…
Младший боцман казался весел, но в глазах его затаилась тень, и Гроттер вспомнила, что на одной из страниц он описал светловолосую девушку — «прекрасную, точно сама любовь».
— О, Тань, кстати… А где Танька? — громко спросил Ягун, — только что тут стояла.
Бейбарсов, Арей и Соловей, обсуждавшие что-то у капитанского мостика, прервали разговор и оглянулись, а затем Некромаг просто спрыгнул в воду.
...Она сидела на палубе, старательно выкашливая воду из легких, а с ней и сами легкие. Капитан же, стащив рубаху, тем временем отжимал ее прямо за борт.
— Плавать… не умею, — призналась девушка, — не научилась.
— Более водоплавающее создание вы притащить не могли? — вопросил канонир высунувшегося на вопли «капитан за бортом» Гломова, и гигант горестно пожал плечами.
Обошлось же.
Ну, зато теперь ясно, что точно не сбежит…
— Выпейте вина, Вам сегодня хватило впечатлений.
Бейбарсов был необычайно любезен — настроение у него оказалось чрезвычайно приподнятое. Спас даму, почувствовал себя героем… Что еще нужно для полного счастья и чувства собственного величия?
— Вы не говорили, что не умеете плавать, — утвердительно произнес он, — впрочем, Вы вообще говорите мало. Не могу сказать, что не люблю тишину, но с Ягуном Вы достаточно словоохотливы.
— А вот теперь, кажется, ревнуете уже Вы, — усмехнулась девушка.
— Да, — просто ответил Глеб.
Таня не нашлась, чем возразить.
— Быть может, я больше разговариваю с Вашим боцманом потому, что он видит во мне человека, а не шлюху, — произнесла она после долгой паузы.
— Хорошего же Вы обо мне мнения, Татьяна… Знаете, я, быть может, очень хотел бы увидеть в Вас человека, вот только Вы слишком упорно играете в жертву.
Бейбарсов не сказал «в подарок», и, пожалуй, она была благодарна за это.
А чего он хотел?!
— Ваше упрямство просто поражает, — хмыкнул он, — знаете, вообще-то, все несколько нечестно. Вы читали мои «жизнеописания», а я по-прежнему жадно ловлю каждую крупицу сведений о Вас и Вашей жизни…
— Мне не о чем рассказывать. В моей истории не наберется и абзаца, а у Вас уже целый талмуд.
— Истории могут быть разными, и менее ценными они от этого не станут… Ну что ж. Раз рассказывать нечего, предлагаю сыграть в вопросы — один Ваш, один мой. Отвечаем честно. Идет?
— Идет.
Таня вытянулась на кровати, Некромаг расположился в кресле рядом. Вино оказалось легким, приятным и баснословно дорогим — такого напитка не позволяли себе даже Дурневы, а ведь бедными людьми их назвать никак было нельзя…
— Как прекрасной даме, уступаю Вам право начать.
— Кто такая Маланья Нефертити? — тут же выпалила девушка, и капитан расхохотался.
И это все, что Вас волнует, милая мадемуазель?
— Интересно, что именно этот вопрос стал у Вас первым… Маланья — дальняя родственница губернатора Тортуги, с которой я имел крайне бурный роман вскоре после того, как затесался в пираты. Роман достаточно страстный, но непродолжительный.
— И она Вам нравилась?
— Это уже второй вопрос… Хорошо, я удовлетворю Ваше любопытство — а потом ночью и Вас саму… — при этих словах рыжеволосая дернулась и покраснела, — да, она мне нравилась, но не так, как Вы. Теперь моя очередь. Вы меня ненавидите?
Его черные глаза смотрели с обычным любознательным интересом, а сам он больше наблюдал ленивого расслабленного кота.
— Нет, — поразмыслив, ответила девушка, — и это настораживает меня более всего. Вы… мерзавец, проходимец, головорез и насильник, но Вы не вызываете ненависти.
— Ах, дорогая, Вы не знаете, что такое насилие!
— Любой плен — всегда насилие, — парировала Гроттер, — Вы, кажется, просидели в испанском плену, а потом на Барбадосе — Вам ли не знать.
— Что ж… Ваша правда. Мой второй вопрос. Я вызываю у Вас отвращение?
— Нет, — вновь ответила Таня.
Бейбарсов ухмыльнулся своим темным мыслишкам, и эта улыбка ей не понравилась. Хотя, кому она врала? Улыбка у него была обаятельная.
— К чему Вы задаете эти вопросы? Вы же догадываетесь, какими будут ответы.
— Хочу, чтобы Вы признались в них самих себе. И снова моя очередь… – изрек он.
— Но…
— Вы спросили, я ответил. Моя очередь.
Таня мысленно выругалась. Воистину, с ним даже играть было опасно — а ведь все правила игры выглядели соблюдаемыми…
— Вы тоскуете по своему бывшему жениху?
— Временами. Я просто стараюсь о нем не думать…
Бейбарсов вновь ухмыльнулся. Поднявшись с кресла, он пересел на ложе рядом, и, опрокинув девушку на спину, задрал белую блузу — единственную деталь ее одежды.
Недолго же длилась их «игра»…
— Вы чего?! — покраснела Таня, ощутив, как его пальцы раздвигают ее плоть между бедрами.
— Хочу проверить, как у Вас сегодня получится изображать бездушное, бесчувственное бревно — теперь, когда Вы достаточно пьяны… Вы не внушите мне отвращения или скуку, даже если продолжите эту бессмысленную игру в бревно. А вот себя много чего лишаете…
Таня прежде практически не пила на корабле — и следовало придерживаться этого правила и впредь, поскольку контролировать свое тело вмиг стало намного сложнее. Черные глаза смотрели глубоко и, казалось, видели самые темные стороны души. Эта тьма, которая есть в каждом… Бейбарсов умело пробуждал ее, и бороться с этой тьмой было невозможно.
В ней хотелось тонуть и наслаждаться этим. Особенно теперь, после вина.
Внутри были его пальцы, а на губах — его губы. Таня дышала часто-часто, все тело колотило, а пульс и биение сердца, казалось, отзывались даже в горле, на котором сейчас ощущались скользящие поцелуи. Проводя языком по мягкой коже, он точно слизывал ее желание. Поцелуи спускались все ниже и ниже, а вскоре она ощутила его язык между бедрами…