Это намного лучше.
Взрывоопасное.
Медленное, обдуманное прощупывание его восхитительного языка похоже на сон.
Влажное.
Господи, у него такой хороший вкус, такой чертовски хороший.
Импульсивно я толкаю его в грудь, легким толчком прижимаю к стене дома и начинаю тереться о него.
Ладони Данте сжимают мою задницу. Тащат меня на его твердое тело, в его стояк, проводя этими фантастическими ловчими ручищами вверх и вниз по моей заднице. Возбуждающе.
У него полные губы. Твёрдые.
Мягкие.
Я могла бы проглотить его.
Этого недостаточно, совсем нет.
Я сейчас такая горячая и возбужденная, и боже, я ненавижу это слово, но это так верно. Я хочу сорвать с себя одежду, чтобы он мог прикоснуться к моему телу, чтобы я могла прикоснуться к его. Мы провели три свидания, и я готова перейти на следующий уровень.
Если этот поцелуй губит меня, то интересно, что на самом деле сделает со мной секс с ним.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Данте моргает. Снова моргает.
Бормочет:
— Давай зайдем внутрь.
— Хорошо, — говорю я задыхаясь, нетерпение вибрирует во всех моих нервных клетках. — Если ты не думаешь, что твои соседи будут судить меня, я войду внутрь.
— Я действительно думаю, что это восхитительно, что ты думаешь, что они смогут отличить вас друг от друга — действительно чертовски восхитительно. — Он запечатлевает еще один горячий поцелуй на моих губах, оставляя меня ошеломленной и чувствующей холод, когда он отодвигается, чтобы открыть входную дверь. — Кроме того, большинство этих парней не встречаются с одной и той же девушкой дважды, так что кто они такие, чтобы судить.
Они сидят по всему дому, когда мы входим в дверь, Дэш тянет меня внутрь. Мы останавливаемся у входа в гостиную, и я коротко машу рукой.
— Привет.
— Ребята, вы помните Амелию.
Они все смотрят открыто, дружелюбно и заинтересованно. Любопытно, как группа малышей.
Один парень — огромный бейсболист, растянувшийся в центре на диване, с пультом в руках — оглядывает меня с головы до ног, потом снова возвращается, наморщив лоб.
— Мне казалось, ты говорил, что ее зовут Люси.
Я ухмыляюсь, отвечая прежде, чем успеет Данте.
— Нет. Амелия. Ты, должно быть, путаешь меня с кем-то другим.
Парень выглядел смущенным.
— Дерьмо, сожалею.
Указательный палец Данте щекочет мою ладонь, когда мы идем в зал.
— В любом случае, мы будем в моей комнате. Не беспокойте нас.
Когда мы оказываемся в его спальне за закрытой дверью, он поворачивается ко мне и говорит:
— Эта маленькая ложь соскользнула с твоего языка, не так ли?
— У меня было много практики. — Я ухмыляюсь, снимая туфли, уже успокоившись. — В основном с членами семьи и несколькими ничего не подозревающими учителями в начальной школе.
— Ты даже глазом не моргнула, когда солгала ему в лицо. Пожалуйста, никогда не делай этого со мной.
— Я просто дразнила его. — Я хватаю большую руку Данте, сжимая ее. — Что было бы невозможно с тобой, так как ты можешь отличить нас друг от друга.
— Люси сказала, что я твой единорог. — Он смеется, бросая пиджак на стул.
Это заставляет меня задуматься.
— Она так сказала?
— Да. Я гребаный единорог.
***
Дэш
Теперь, когда я знаю, что она совершенно другой человек, эти различия бросаются в глаза, как красные флажки.
Очевидно, есть волосы и ямочка. Ее брови выгнуты еще выше, глаза острее. В Амелии есть что-то такое, чего нет у Люси; она целенаправленная и вдумчивая.
Ее губы? Невероятные.
Она сбрасывает куртку, стягивает ее вниз по рукам и вешает на стул, стоящий у моего стола.
Правда? Теперь, когда она у меня в комнате, я не знаю, что с ней делать.
Она осматривает пространство, уперев руки в узкие бедра, впитывая все пространство вокруг. Здесь не так много, чтобы разглядывать, только кровать, стол, стул, торшер. Самый минимум, даже телевизора нет.
Не на что смотреть, не чего осматривать, не куда идти, кроме кровати.
На самом деле это просто бежевая коробка, где я сплю, и теперь я, кажется, приобрел подругу, чтобы присоединилась ко мне.
Я сажусь на край матраса, широко расставив ноги и откинувшись назад. Смотрю, как она занята разглядыванием моих вещей. Ноутбук на моем столе и стикеры на стене над ним. Несколько книг, которые я сложил на столе.
— Здесь хорошо, чисто.
— Я действительно скучный. — Это звучит как извинение.