А?
— Во, куда загнула! — Джонсон расхохотался.
От его громового хохота вишни падали на землю.
ХОХОТ ПОДОБЕН ГРОМУ.
— Ты, — я ткнула пальцем в девушку, — скажи, как ты оказалась у нас.
— Йа…
Я. — голос пленницы прерывался.
Решалась её судьба. — Я каталась на своей космояхте.
Космическая буря занесла меня в Приграничные Серые Материи.
Тут меня…
Того…
Поймал…
Мой господин.
Джонсон.
— Богачка, значит, — я фыркнула. — Я на голове корзины с тяжестями ношу.
За мизерную плату.
А ты на собственной космояхте катаешься.
Тебе больше заняться нечем было?
— Нечем! — ресницы девушки порхали.
Быстро-быстро. — Моя семья…
Мы живем в достатке. — Испуганный взгляд в сторону Джонсона. — Ни в чем не нуждаемся.
Поэтому я путешествовала.
От скуки.
— Если бы ты была парнем, — я не спрашивала имя пленницы.
Нарочно.
Принципиально.
Пленница — она и есть пленница, — то я бы презирала тебя.
Ненавидела.
Но ты — девушка.
Как и я.
За нас должны думать и делать.
Твои родственники обязаны были тебя развлекать.
А не предоставить тебе возможность развлекаться самой.
ДЕВУШКАМ ВСЕ ДОЛЖНЫ.
— Что-то я не въехала, — я захватила жаренную ногу кабана.
Впилась в неё зубами.
Пища пиратов должна быть вызывающе грубая.
По крайней мере, на пирах.
Дома, когда никто не видит, можно кушать изысканное и вкусное.
А при других космопиратах — только жесткое мясо невкусное.
Баранья нога подгорела.
Уголь хрустел на зубах.
И в то же время не прожарилась.
То, что надо космопиратам на вечеринке. — Ты — богачка.
За тебя должны сразу были дать выкуп.
Но ты здесь.
— А она — гордая! — Джонсон захохотал. — Не хочет, чтобы за неё давали выкуп!
Во как!
— Тем более! — я уже с интересом смотрела на девушку. — Значит, тебе нравится быть пленницей.
— Ненавижу! — Девушка сжала кулачки. — Я не хочу быть пленницей!
— Джонсон, — я отбросила баранью ногу собакам.
Собаки не стали её есть.
Собаки — не глупые. — Она не хочет быть пленницей.
Отпусти её!
— Ася! — Джонсон развел руками! — Не могу!
Наш кодекс чести не позволяет отпускать пленников.
Может быть, лучше её убить.
— Убей себя, — я ответила грубо.
Но шутки у нас, у космопиратов — должны быть грубыми.
Все заржали.
— Ой, девка, — Джонсон присел на корточки.
Хлопал ладонями по коленям.
Ладони у него огромные.
И только его колени выдержат эти хлопки. — Ой, Ася!
Насмешила меня!
Убей себя — говорит! — он обратился к пиратам.
Все ржали. — Ася!
Ты — настоящая космопиратка!
Своя — в доску!
За что я тебя и люблю! — Джонсон поднялся.
Обнял меня!
Как отец дочь обнял…
Я порадовалась, что носила корзины на голове.
Поэтому мой скелет окреп.
Мышцы выдержали порыв теплоты космопирата.
Хотя в третьем позвонке что-то хрустнуло.
Подозрительно хрустнуло. — Ася!
Знаешь, что?
Я не отпущу пленницу.
Но так как ты за нее просишь…
Я её тебе продам.
— Сколько денег? — Я быстро спросила.
Чтобы Джонсон не передумал.
— Сколько дашь.
Я в деньгах не нуждаюсь.
Но…
Дело принципа.
— Знаю, знаю, — я пробормотала. — Я сама космопиратка.
Летала. — Я достала из кармана монетку.
Один цент. — Больше у меня нет.
Не заработала еще сегодня.
— По рукам! — Джонсон пожал мне руку. — Сделка состоялась.
Пленница теперь твоя!
Космопираты тому — свидетели.
— По рукам! — Я сдерживала себя.
С трудом.
Ладонь — после пожатия Джонсона — болела.
Онемела.
ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПОЖАТЬ РУКУ, ПОДУМАЙ — ВЫДЕРЖИТ ЛИ ОНА.
— Эй, ты, — я подозвала пленницу.
Мою рабыню. — Подойди ко мне.
— Да, моя госпожа, — девушка подошла.
— Ступай к скамье.
К мраморной скамье, на которой ты меня нашла.
Сторожи мою корзину.
Поняла?
— Да, госпожа!
— То-то! — Я обернулась к космопиратам. — Космопираты!
Теперь, давайте, петь!
И веселиться! — Мой голосок утонул в океане радостных воплей космопиратов.
Так полагалось.
Я не могла уйти с пира сразу…
Через пару часов космопираты забыли обо мне.
Обо всем забыли.
Я же вернулась к скамье.
Пленница вздрогнула при моём появлении.
Смотрела с подозрением.
Платье на ней порвано.
На руках синяки.
Под глазом синяк.
Коленка разбита до крови.
— Корзина цела? — Я бросилась к корзине.
Моя ноша.
Я должна её доставить космопирату Джексону.
— Да.
Я её отстояла.
— Кто покушался?