Ты снова дал мне работу.
Мне, а не другим! — Я взглянула на пленницу.
Она тяжело дышала.
Глаза полузакрыты.
Готовилась к смерти.
Пленница думала, что обратно пойдет налегке.
Будет отдыхать.
А ей придется тащить кабана.
На голове.
Нуууу, как кабана.
Свиные плечи.
Килограммов восемь…
Джексон вынес корзину.
Корзина трещала от тяжести.
Поставил.
И молча скрылся в доме.
НЕ МУЖСКОЕ ДЕЛО — С ДЕВКАМИ ЯЗЫКОМ ТРЕПАТЬ.
Я посмотрела на птичку.
Затем на собачку.
Собачка миленькая.
С беленьким хвостиком.
А сама — рыжая.
Сзади послышался треск.
И стон.
Сдавленный стон.
Я обернулась.
— Эй, — я раскрыла рот от удивления. — Пленница.
Ты уже взгромоздила корзину на голову?
Наловчилась.
И как?
— Прекрасно!
— Донесешь?
— Конечно! — голос Аси доносился из преисподней. — Я должна!
Я смогу.
— Чтобы больше мучиться?
Тебе нравиться истязать себя?
Зато, какой героиней себе выставишь на светском балу.
— Я ненавижу.
Йа…
Ненавижу светские балы.
И мажоров ненавижу.
Хотя сама — мажорка.
Чтоб они сдохли. — Она сплюнула в пыль.
Ловко.
Только слюна с кровью…
— Как?
Как ненавидишь? — Я растерялась. — Почему?
— Только и знают, что покупать.
Путешествовать. — И передразнила тонким голоском:
«Я сумочки от «Перлино» купила», «А я — была в ресторане «Кузьма», там рыба фиш подается с фисташками»…
Тьфу на них.
— Но ты же тоже путешествовала.
— Я от них сбегала.
От их разговоров.
— Так ты — бунтарка?
Революционерка? — Я засмеялась. — В Империи нет революций.
— Я не бунтарка.
Ненавижу бунтарей.
Ненавижу революции.
Я просто всех ненавижу.
— И меня?
— Тебя?
Ася?
Тебя — больше всех ненавижу!
— Смело! — Я продолжала смеяться. — А теперь.
Снимай корзину
— Бить будешь?
— Я пленников не бью.
ТЫ ЖЕ МНЕ НЕ ПОДРУГА, ЧТОБЫ Я С ТОБОЙ ДРАЛАСЬ.
Драку нужно заслужить. — Я из-за щеки достала деньги.
Два цента.
Заработанные от космопирата Джексона. — Тебе — один цент.
По справедливости.
Ты половину дороги тащила посылку. — Я протянула монетку пленнице.
— Мне? — Она даже на шаг отступила. — Зачем?
Почему?
Я — пленница…
— Возьми, — я прошипела сквозь зубки.
Подошла к ней.
Ухватила за руку. — Если не возьмешь, то я тебе этот цент в глотку вобью.
В ноздрю засуну.
Твои деньги.
Поняла?
Ты пленница.
Но не рабыня.
Ты честно заработала. — Я вложила монетку в её ладонь.
Ей рука дрожала.
ПЛАТА ЗА РАБОТУ — ДРОЖЖАЩИЕ РУКИ.
На глазах пленницы навернулись слезы.
— Я понесу свою ношу.
Мне нужно осанку вырабатывать.
И ягодицы укреплять.
Не все тебе одной радоваться тяжестям. — Я поставила корзину на голову.
Подошла к двери.
Ногой стучала.
Пираты стучат ногой в дверь.
Так положено… — Эй!
Джексон!
Открывай! — Бумбарах.
— Какой черной дыры!
Ася? — На этот раз космопират вышел с бластером. — Я тебе честно заплатил.
Даже один цент переплатил.
Хочешь оспорить?
Будем драться?
На дуэли?
— Размечтался, — я фыркнула. — Будешь свидетелем.
— Ася?
Ты выходишь замуж?
Не рановато?
За пленницу?
— Джексон, — я расхохоталась. — Ты — идиот!
Свидетельствуй, что пленница заплатила мне выкуп.
Выкуп за свою свободу.
Один цент. — Я показала второй цент.
На языке изо рта выдвинула. — Теперь она свободная.
Может лететь на все четыре стороны.
Никто из космопиратов не имеет права её прижимать…
Присматривать…
— Притеснять, — Джексон пробурчал. — Я — свидетель.
Ася получила выкуп за пленницу.
Пленница больше пленницей не считается.
Она — свободна! — Вздохнул. — Дуры бабы… — И захлопнул дверь.
ДВЕРЬ — ГРАНИЦА МИРОВ.
— Поняла? — Я повернулась к…
Она уже не пленница. — Ээээ.
Как теперь тебя называть?
Имя твоё мне не интересно.
Буду называть тебя — Один Цент.
Однацентовка.
Куплена за один цент.
— Однацентовка, — девушка повторила.
Её глаза вспыхнули.
Она никак не могла поверить в случившееся. — Мне нравится!
Нравится имя.
Отныне я — Однацентовка!
Круто!
— Что же здесь крутого?
Но имей в виду.
Дальше я тебе помогать не стану.
Улетай, на чем хочешь.
И куда пожелаешь.
За один цент по галосвязи можешь сообщить своим.
Они за тобой пришлют космояхту.
Теперь же им не надо платить за тебя выкуп.
— Йа…
Я никуда не полечу. — Она произнесла тихо.
Но я услышала.