Но попадаются ямы.
Я опасаюсь, что вы свалитесь в какую-нибудь яму.
Красавицы.
Красавица Бекки.
И красавица Ася.
Поэтому… — старик Мандуро защелкнул на моей левой руке и на правой руке Аси наручники. — Я вас скую одной цепью.
Связанные одной целью.
Мы… — Он потянул за цепь. — Чтобы вы не упали, я забочусь.
В яму теперь не провалитесь.
А, если упадете в яму, то и меня за собой потянете.
Я на вас сверху упаду.
ИХИХИХИХИ! — Старик Мандуро повел нас за собой.
КЛАССИКА — МУЖИК СПЕРЕДИ, ЖЕНЩИНЫ — СЗАДИ.
— Ася, — я говорила тихо.
Надеялась, что старик меня не услышит. — У меня ощущение, что старый хрыч нас обманывает.
— Йа.
Я — космопиратка, — Ася тоже шептала. — И меня так надул старик!
Меня!
Космопиратку!
Ловко! — Ася даже восхищалась. — Взял в плен.
Теперь мы — его рабыни.
— Он нас продаст на рынке рабов? — Я ужаснулась.
Волосы поднялись дыбом.
На голове волосы.
В других местах у меня нет волосиков.
— Бекки!
Почему — сразу продаст?
Может нас использовать.
В своих личных целях.
— Я не дамся!
Не отдамся ему…
— Почему сразу отдаться? — Космопиратка пожала плечами.
Фыркнула. — Заставит работать на него.
Картошку копать.
Полы мыть.
Камни носить на плечах.
МУЖИКИ МНОГО МОГУТ ПРИДУМАТЬ, ЧТОБЫ ДЕВУШКУ УНИЗИТЬ.
— Мало того, что нас обманул, так еще задом светит, — я заскрипела зубками. — Идет впереди.
Нам свой тощий зад показывает.
Сморщенный зад.
Противный!
Фуй!
— Да, Бекки!
Перед твоей попкой зад старика Мандуро проигрывает.
Очень.
— Ася?
Ты сказала комплимент?
Или…
— Бекки!
Я тебе всегда только комплименты говорю! — Искренность звучит в голосе космопиратки.
— Ася.
Я тебе – тоже!
И, поверь…
Твоя попка в сиксилиард раз лучше, чем зад старика Мандуро.
— Попались, простофили! — Старик Мандуро захохотал.
Остановился.
Повернулся к нам.
Не хватало нам его переда ещё. — Я вас надул!
Теперь всю жизнь будете потакать моим капризам!
— Потакать капризам?
Что значат слова? — Я не поняла.
— Бекки!
Мандуро, наверно, имеет в виду, что у него живут капризы.
Вроде коров.
Домашние животные.
А потакать капризам — ухаживать за животными.
Но я не уверена…
— Ну, девки, — старик почесал за ухом. — Откуда вы свалились?
Потакать капризам, значит — исполнять моё любое желание!
— Так бы и говорил, — я воткнула руки в бока. — А то из себя умника строишь.
Словечками незнакомыми бросаешься.
Бойся своих слов, старик.
СЛОВО МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ КАМНЕМ В ЛОБ.
— Бойкие вы! — старик Мандуро дернул за цепь.
Я и Ася грохнулись в грязь.
Ну, как грязь…
На травку упали…
Старик начал над нами издеваться.
Мы поднялись, а старик Мандуро побежал.
Быстро побежал.
Как черт.
Я в чертей не верю.
Но старик Мандуро несся, как черт…
Он сворачивал то в одну сторону, то — в другую.
Или кружился на месте.
Мы старались поймать старика.
Но у нас ничего не получалось.
Так мы стали его рабынями.
Старик ни на минуты не ослаблял внимания.
— В хижине я вас прикую к бревну.
С бревном вы ночью не убежите! — Мандуро размышлял вслух.
Тряс бородой.
И всем остальным, что у него трясется — тряс.
— Сам ты — бревно! — Я пробурчала.
Но старик услышал меня.
ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТЬ УСИЛИВАЕТ СЛУХ И ЗРЕНИЕ.
— Девка!
Ты — сама бревно!
Видела бы ты меня в молодости!
Я был первым среди равных.
— Равный среди первых, — я зевнула.
Притворно зевала.
Подмигивала подружке.
Ася поняла меня.
Тоже начала зевать. — Мы устали.
Хотим спать.
— Спать?
Баиньки? — Мандуро захихикал снова. — Ложитесь.
Спите.
Баю-бай!
Песочек тепленький.
Я вас посторожу.
Чтобы моих рабынь не украли! — Снова захохотал.
Я опустилась на песок.
Улеглась.
Закрыла глаза.
Засопела.
Притворялась, что заснула.
Ася засопела рядом.
— Подъем! — Старик через минуту стегнул меня прутиком.
Судя по крику Аси, и ей досталось.
Мы вскочили.
— Показалось! — Старик Мандуро отбежал. — Мне показалось, что змея ползет к вам.
Черная мамба.
Очень ядовитая.
И коварная.
У неё зубы желтые.
Поэтому во рту скапливаются микробы.
Но я обознался.
Спите спокойно, девочки!
— Ага! — Я снова улеглась.
Но опять через минуту старик заорал:
— Подъём.
Крокодил ползет!
Ах, простите, девочки.
Не крокодил.
Листочки зашевелились.
Мне показалось. — Старик Мандуро покачал головой.