Бекки останется на земле.
— Нет.
Вы полезете вдвоем.
Наручники и цепь я с вас не сниму.
Стар я, чтобы от меня рабыни убегали.
— Ну и хрен с тобой, старый хрен, — я не очень ласковая.
И не вежливая со стариком… — Я подошла к пальме. — Ася!
Ты полезай первая.
Если будешь падать, то я тебя поймаю…
— Бекки!
Нет, ты — первая.
Я тебе плечи подставлю.
— Ася!
Плечи твои хрупкие.
— Не хрупче, чем твои, Бекки… — Ася приготовилась к долгому спору.
Я — тоже…
Но старик Мандуро оказался слабеньким.
Его хватило только на двадцать минут нашего спора.
— Всё! — Он завизжал.
Топал ножками.
Ножки тонкие.
Подагрические ножки. — За! Мол! Чи! Те!
Иначе я вас… — Он не договорил.
Захлебывался в слюне.
— Какой слабенький дедушка! — Я фыркнула.
МУЖЧИНА ДОЛЖЕН ТЕРПЕТЬ ЧАСОВЫЕ СПОРЫ ДЕВУШЕК.
— Камень, ножницы, бумага? — Я спросила Асю.
Когда мы спорили, часто спор переходил в простое решение.
— Ага!
Камень, ножницы, бумага! — Ася кивнула.
Мы три раза раскидывали руки.
— У меня камень.
У тебя ножницы. — Ася выдохнула после третьего тура. — Я выиграла.
Бекки!
Ты первая лезешь на пальму.
Надо мной.
— СО СПОРОМ НЕ ПОСПОРИШЬ.
Я полезла на пальму.
За мной звенела цепями Ася.
— Бекки!
Как ты?
— Мандуро не обманул.
Я лезу с закрытыми глазами.
Но ощущения…
Пальма сводит меня с ума.
— Я вижу.
Меня пальма тоже дразнит.
— Ася!
А я не вижу.
Я поднимаюсь с закрытыми глазками.
Чтобы не так страшно было.
— Прижимайтесь грудью к пальме, — старик Мандуро давал советы.
Советы постороннего.
Снизу.
Издалека. — Сильнее сжимайте колени.
Зажимайте пальму между ног.
— Сам у себя зажимай между ног, — я ответила непочтительно.
И…
Ударилась головой о твердое. — Небо?
Небо, разве твердое? — Я открыла глаза.
— Бекки!
Ты добралась до кокоса.
Он – самый большой!
— Чичас! — Я повисла на кокосе.
Он оторвался.
Я полетела.
Вниз полетела.
Не вверх.
Кокос вырвался из моих рук.
Раздался стук.
Затем — вскрик.
Короткий крик.
И старик Мандуро затих.
Я не пролетела мимо подруги.
Ася успела.
Она умело обвила цепь вокруг пальмы.
Меня бросило на подругу.
Прижало к ней.
СИЛА ВЗАИМНОГО ПРИТЯЖЕНИЯ, ПОТОМУ ЧТО ПРИТЯЖЕНИЕ ВО ВСЕЛЕННОЙ ВСЕГДА ВЗАИМНОЕ.
— Не упали? — я выдохнула через вечность.
— Удержались, — Ася тяжело дышала.
— Ася!
Пальма нас разгорячила.
— Ещё как.
— Спускаемся?
— Очень.
Спускаемся, но осторожно.
Плавно.
Не делаем резких движений.
Мы мокрые.
Вспотели.
Можем нечаянно соскользнуть с пальмы. — Космопиратка осторожно двинулась вниз. — Бекки.
— Да, Ася!
— Мне кажется…
— Я тоже.
— Я не об этом.
Вроде бы, ты старика Мандуро убила.
Кокосом.
— Ещё чего.
Не я убила.
Кокос убил.
Если…
И офицера жухрайского не я ранила.
Его железо раскалённое ранило.
И, вообще, люди друг друга не могут убить.
Либо пуля убивает.
Либо — нож.
Либо — зубы.
Но ни как ни человек человека… — Я гордилась.
Гордилась, что изобрела вечную теорию отмазок.
Мы легонько слезли.
— Ася! — Мой голосок стал хриплый.
Почему-то… — Старик Мандуро дышит.
— Ты его не убила.
Бекки.
Вернее, кокос его не убил. — Ася подошла к кокосу. — Ого!
Кокос раскололся.
На две половинки.
В каждой половинке — кокосовый сок!
— Я хочу утолить жажду! — Я жадно схватила одну половинку кокоса.
Начала пить.
Ася наслаждалась из второй чаши:
— Бекки!
Мы, как на курорте!
Или в ресторане!
Пьем кокосовый сок!
МОЖНО ПОЛУЧИТЬ БЕСПЛАТНО ТО, ЧТО ДОРОГО СТОИТ.
— Ася!
Какой-то привкус у кокоса.
Сок перебродил?
— Немножечко! — Ася допила.
Откинула скорлупу. — Или…
Очень перебродил. — Космопиратка икнула. — На меня накатывает волна.
Ничего подобного раньше не было со мной.
— Йа…
На меня тоже накатывает, — я эхом икнула. — Ася.
Пока нас волны не утопили.
Утопили в кокосе…
Освободимся.
А то старик Мандуро очнется.
Никто не знает, в каком он будет уме.
Может быть, сойдет с ума.
И убьет нас. — Я наклонилась.
Мы долго возились с защелкой наручников.
Тыкали в неё палочкой.
Но справились.
Оковы упали.
— Мы свободны! — Я запищала.
— Мы всегда были свободными! — Ася обняла меня. — Свобода — у тебя в душе.
ЕСЛИ ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ СВОБОДНЫМ, ТО — СВОБОДЕН!
— Наденем цепи на Мандуро?
— Надо бы…