На вершине холма.
— Бекки!
Земляника!
Крупная!
Ароматная! — Космопиратка опустилась на корточки.
Срывала ягоды.
Я же прилегла на траву.
— Ася!
Земляники много!
Можно лежать и ртом срывать ягоды!
— Ты — лентяйка, Бекки! — Ася засмеялась.
КЛУБНИКА И СМЕХ — ВЕЧНОЕ БЛАЖЕНСТВО.
Мы лежали на теплой травке.
Время от времени переползали.
Как белочки.
Уснуть мы не успели.
Над нами завис космокатер.
Спустилась голографическая лестница.
Мы не стали ждать.
Гадать тоже не стали.
Быстро поднялись на борт.
Космокатер стартовал.
— Старик Мандуро попрыгает, когда проснется, — Ася сказала грустно. — Пусть найдет других девушек.
— Ася! — Я не стала ничего больше говорить о старике Мандуро.
Мандуро ушел из моей жизни. — За нами прислали космокатер.
Он — беспилотный.
— Я не люблю, — Ася уже сидела в кресле управления. — Я — космопиратка!
Не люблю, когда мной управляют.
И решают, куда мне лететь.
И что мне делать. — Ася перебирала голограммы. — Нас забрали.
Спасибо за заботу.
Но, может быть, мы летим в новое рабство.
К новому хозяину.
Я изменю курс.
— Я думаю, что владелец космокатера запрограммировал маршрут.
Не изменить.
— А я изменю! — Ася наклонилась над голограммами.
Я еще подумала, что у неё очень тонкая спина… — Не получается! — Ася вспотела.
Между лопаток потекли ручейки пота.
Я смахнула пот пальчиками. — Спасибо, Бекки. — Ася снова передвигала голограммы. — Код не знаю.
Нас несет по лучу.
Но я… — Ася неожиданно рванула панель управления на себя.
Пыталась оторвать блок. — Бекки!
Помоги.
— Ася!
Что ты делаешь?
Ты ломаешь чужой космокатер?
ЧУЖОЕ ЛУЧШЕ НЕ ТРОГАТЬ.
— С каждой секундой я все больше уверена, что правильно ломаю. — Ася пыхтела. — Если бы наш спаситель был добрый…
То он оставил бы нам приветствие.
Или связался бы с нами.
Но он — нет.
Не показывает себя.
И тащит к себе.
Мне не нравится.
— Ты права, — я подбежала.
Стукнула ногой по голографу.
Вдвоем с Асей мы отодрали панель управления.
Волокна беспомощно болтались.
Загорелась красная лампочка тревоги.
Взвыла сирена.
— Космокатер потерял связь с хозяином, — Ася произнесла удовлетворенно. — Вышел на аварийный режим.
Будет искать ближайшую точку для посадки.
Для эвакуации.
Бекки?
— Да, Ася!
— Кресло одно.
Спасательное кресло.
Присаживайся ко мне на колени.
Мы пристегнемся ремнем.
Одним ремнем.
Возможно, что нас катапультирует.
— Но…
Ася.
Тебе же будет неудобно.
Я сяду в кресло.
Ты мне опустишься на колени.
Кто под — тому труднее.
— Бекки… — Ася вскрикнула.
Космокатер тряхнуло.
Меня швырнуло в кресло.
Я упала на подругу.
Получилось, что лицом к лицу.
Грудью в грудь.
Нас захлестнул спасательный ремень.
Прижал друг к дружке.
— Как цепью на пальме, — я процедила сквозь зубки. — Нас…
Того.
Ася.
Прости.
Я не виновата.
— Нормально…
Бекки…
Я выдержу.
— Тебе тяжело.
Ты напряглась.
Ася.
Тяжело дышишь.
Глаза закрыла.
Я тебя придавила…
— Как бы не так… — Ася улыбнулась.
А я еще подумала:
«Космопиратка Ася.
Моя подруга.
Она самоотверженная.
Всё от меня терпит»…
ТЕРПЕТЬ — НЕ ПЕРЕТЕРПЕТЬ.
Потом всё задрожало.
Космокатер вибрировал.
Перегрузка превратила меня и Асю в одно целое.
Я уже ничего не соображала.
Затем нас катапультировало.
Кресло опускалось вместе со стаей птиц.
— Голуби! — Я очнулась.
— Где?
Кто голуби? — Ася открыла глаза.
Её губы дрожали.
— Ася!
Ты — умничка!
Настоящая космопиратка. — Я подождала, пока кресло опустится на землю.
Отстегнулся ремень безопасности. — Ты смогла перепрограммировать космокатер.
— Просто его сломала.
— СЛОМАТЬ — ЗНАЧИТ, ПОСТАВИТЬ ДРУГУЮ ЗАДАЧУ — ПЕРЕПРОГРАММИРОВАТЬ.
— Большой город, — Ася прислонила ладонь ко лбу. — Гавань.
Мы в порту.
Морской порт.
Не космический.
Ярмарка в порту.
— Ха!
Голые девки! — два паренька остановились.
Хохотали.
Приседали.
Хлопали ладонями себя по ляжкам.
— Бисмарк!
— Гандоевич! — Пожилой дяденька сурово посмотрел на парней. — Не голые девки, а — без одежды.
Натурянки.
С Натуры.
На Натуре одежда запрещена.
— Да!
Мы с Натуры! — я подхватила.
С благодарностью подумала:
«Вот, что значит — настоящий джентльмен.
Не бывает голых девушек.
Бывают девушки без одежды…»